Екатерина Лозовик и Ася Красовская поговорили с директором галереи «Диалог» и куратором выставки «Карл Элоф Берггрен. Цветные осколки империи» Михаилом Прозоровым и куратором выставки Лидией Тарасовой, чтобы узнать его детали.
— Хотелось бы знать с точки зрения обычного человека: как такие вещи происходят в искусстве, как обретаются подобные коллекции — это случайная удачная покупка или вы уже предполагали, что это будет?
Михаил: Любой человек, давно занимающийся продажей искусства, некоторые моменты начинает чувствовать интуитивно. И в данном случае, скажу вам честно, — просто повезло. Попал в точку. Коллекция была куплена на одном шведском аукционе более десяти лет назад и долгое время лежала «в столе». Вы знаете, как у писателей рукописи лежат «в столе», так и в галерее случается то же самое — руки не доходят.
Лидия: Я видела, как был представлен этот лот на аукционе — не очень внятное изображение трех диапозитивов. А Михаил Николаевич сразу понял, почувствовал, что это должно быть интересно — интересное время, непонятная технология и необычные кадры.
Михаил: Меня тогда очень удивил сотрудник аукциона, с которым мы хорошо общались. Он сказал: «Майк, ты купил лучший лот». Я подумал: «Почему?». Это очень частая практика – приобретать предметы на аукционе, не видя их вживую, так случилось и в этот раз, — я не видел коллекцию перед покупкой, а сотрудник аукциона мог внимательно изучить и оценить ее.
Лидия: На мой взгляд, 1900-1910е гг. недостаточно хорошо представлены как в искусстве, так и в фотографии, что делает коллекцию еще более интересной. Акценты уже смещены на чуть более поздние сроки — на время Первой Мировой войны, на революцию, и все, что происходило потом. А это совсем другая фотография, даже другое искусство.
Михаил: Ну, и очень важный момент — это оригинальные носители. Например, оригинала коллекции фотографий Прокудина-Горского, с фотографиями которого часто сравнивают диапозитивы Берггрена, нет в России: они после Второй Мировой войны были проданы его наследниками Библиотеке Конгресса США. А у нас в руках оказались настоящие артефакты, свидетельство того, что делал фотограф, что происходило вокруг, что было ему интересно.
Три года назад мы достали ящик с диапозитивами, начали их изучать и пришли к выводу, что необходимо делать выставку. Потому что материала такого уровня в России нет.
Однако, перед нами встала важная задача: найти автора снимков. Я не раз говорил, что делать выставку, не зная автора фотографий, неинтересно и неправильно — нужна какая-то история, понимание, что и кто за этим стоит.
Лидия: Постепенно у нас начала выстраиваться некая история, сужаться временные рамки событий, запечатлённых на слайдах. Поражала обширная география поездок фотографа.
Следующей задачей было понять технологию и то, по какой причине выбор автора пал на нее — почему позитивные, раскрашенные вручную изображения на стекле? Почему проекционная технология, когда в то время уже были другие способы создания фотографий, например, плёнка?
— Раз уж зашла речь о технике: как и на какую камеру всё снималось?
Лидия: Мы обратились к экспертам, чтобы разобраться как это происходило. В то время было как минимум три популярных способа создания диапозитивов. Как ни странно, эта технология в то время была не такой и редкой, но, с появлением более простых способов создания фотографии, она постепенно утрачивала свою популярность. Учитывая, что в то время уже существовал более лёгкий способ получения фотографического изображения, встаёт вопрос — зачем усложнять себе жизнь? На наш взгляд, дело было в цвете, в его присутствии на снимке, ведь плёнка давала только черно-белое изображение. Мы узнали, что для раскрашивания диапозитивов фотографы приобретали специальные наборы с красками, тонкими кистями. Также публиковались рекомендации, как всем этим пользоваться, существовали профессиональные журналы для непрофессиональных фотографов. К сожалению, из-за хрупкости стеклянного носителя, за счёт утомительного процесса создания диапозитивов, а возможно потому, что в нашей стране наступили тяжёлые времена, когда многое было обесценено и уничтожалось, мы практически не имеем этого наследия. Нам повезло, что Карл Элоф Берггрен вывез свою коллекцию из России.
Михаил: И что ее бережно сохранили в семье. Берггрен умер достаточно поздно, в 1969 году. Очевидно, что пока он был жив, коллекция хранилась у него, а судя по наклейкам на стеклах, сделанным значительно позже создания самих диапозитивов, он пытался каталогизировать свой архив. Только через много лет после смерти фотографа диапозитивы были выставлены на продажу.
Лидия: Мы общались с внуками Карла Элофа на протяжении всего периода подготовки к выставке, и нам показалось, что по-настоящему они оценили важность этого архива только после издания книги и открытия выставки. Диапозитивы для них были скорее семейной реликвией и памятью о близком человеке. К сожалению, из-за пандемии семья Берггрена не смогла присутствовать на открытии выставки, но, когда его внуки прочитали одноименную книгу, которая стала результатом труда целого ряда экспертов и в которую вошло все наследие фотографа, они искренне были рады тому, что коллекция вернулась в Россию — в ту страну, где она должна быть, и к тем людям, которые могут ее по достоинству оценить.
Читать далее.