Адель неловко повернулась на диване, стараясь найти удобное положение. Организм, вымотавшийся до крайней степени, отказывался засыпать. Все еще казалось, что закрывать глаза не безопасно, что нужно действовать быстро, четко, не позволяя отвлекаться на подрагивающие от перенапряжения руки.
Девушка снова повернулась на другой бок, прижалась щекой к прохладной поверхности подушки. Старый диван издал надсадный скрип, и ведьма тихо понадеялась, что Рин не проснулся. Слишком усталым он выглядел, когда встретил ее на пороге своей квартиры. Слишком легко удалось избежать расспросов о причинах внезапного визита.
Квартира Рина отличалась от мастерской. Небольшая, лаконичная, она была сверху донизу расписана защитными рунами. Наметанным взглядом Адель видела скрытые ловчие петли, схроны простого и магического оружия. Ее мастерская на фоне квартиры казалась более живой – маски в ночи любили переговариваться, а куклы менять расположение, поутру встречая ее на пороге, в ванной комнате и кухне. Иногда девушка оставляла им сырое мясо, а, проснувшись, убирала пустую доску со стола. Ее куклы были самыми лучшими охранниками.
Этот же дом был под стать брату – подвижный, обманчиво-спокойный и хищный. Только эта хищность родная и привычная позволила чуточку выдохнуть и успокоится. Здесь Аделину было не достать призракам, что явились на кровь последнего ритуала. Который впервые за десять лет пошел не так.
Ведьма чувствовала между лопаток пристальный взгляд, когда стояла за прилавком мастерской и продавала плюшевых мишек милым девочкам. Она чувствовала, как кто-то пытается залезть ей в голову и как нагреваются защитные руны под рубашкой, когда она выходила в магазин за тканью. Она видела знаки на пороге своего дома. Ведьма внутри бушевала, чувствуя опасность – Адель уставала за прилавком и не могла работать, игнорируя непривычную слабость. Вызывать духов казалось плохой идеей, но еще хуже было бездействовать.
Простенький призыв духов-поисковиков обернулся приманкой для неуспокоенных призраков. Внезапно закружилась голова и дрогнувшая рука перечеркнула последний символ, обнажая ее ауру для нападений. На новый ритуал не было сил – этот и так выпил все капли энергии, и Адель побежала, петляя и заметая следы. Мастерскую было жаль, но куклам призраки не повредят, а с наблюдателями должны были справиться. Сама же ведьма нуждалась в передышке.
Когда она вынырнула их переулка около квартиры брата, призраки уже почти вытянули из нее остатки сил, так что приходилась с силой сжимать зубы на костяшке указательного пальца, чтобы прогнать цветные круги под глазами. Ведьма чуяла, что кто-то встал на ее след, что резкий упадок сил неспроста. Ведьма знала, что нужно немного отдыха, и она справится.
Сейчас же Адель позволила соскользнуть в сон, слыша, как мерно бьется сердце Рина в соседней комнате.
«Она падала. Падала все глубже и глубже во тьму. Тянула руки вверх, пытаясь уцепиться за что-то, но хватала пальцами пустоту. Где-то вдалеке слышался торжествующий вой тварей бездны. Она попалась. Взяла слишком много на себя и провалилась во тьму, лишившись разума. Но хуже того – утянула брата за собой…»
Адель проснулась рывком, все еще пытаясь выпихнуть Рина из бездны, в которую тот упал за ней. Дышалось тяжело, тело, взбудораженное дозой адреналина, трясло то ли от холода, то ли от кошмара. Алыми глазами из темноты светили часы со стола, а за окном мелькали полупрозрачные силуэты. Девушка замерла, перестав пытаться непослушными руками натянуть одеяло на себя. В груди холодом растекся непривычный страх – последний раз она так боялась только грозы в детстве, когда молнии, казалось, ударяли в землю буквально в нескольких метрах от детдома.
Страх непривычный, забытый, сковал ее по рукам и ногам, не позволяя встать, закрыть форточку или перестать смотреть на призраков за окном. Наверное, она всхлипнула. Жалкий, полузадушенный звук сорвался с губ, девушку затрясло сильнее, стало казаться, что она задыхается. Твердые шаги брата разбили морок. Рин присел на корточки около сестры, заглянул в глаза, коснулся ледяной кожи лица, невольно заставляя задрожать сильнее. Цепкий взгляд родных карих глаз никак не вязался со следами подушки на щеке, но именно он позволял держаться на плаву.
Парень проследил взгляд сестры, выругался негромко, поднимаясь. Ему хватило пары секунд, чтобы захлопнуть окно, задернуть шторы и включить настольную лампу, позволяя мягкому свету разогнать гневно зашипевшую тьму по углам.
Адель слабо зашевелилась, пытаясь сложить непослушные губы в улыбку и поблагодарить, но Рин решил все за нее. Скользнул к ней, обнял, притягивая ближе. Сверху, наконец, опустилось одеяло. Ведьма закрыла глаза и ткнулась лбом в плечо брата. Сердце его билось быстро, но дыхание было ровным, словно он знал, что для сестры он сейчас являлся якорем, привычной и надежной точкой опоры. Девушка прижалась ближе, чувствую, какой горячий Рин спросонок. Тот обнял ее крепче.
— Что случилось? — тихий шепот прозвучал ровно тогда, когда Аделина успокоилась и уже начала засыпать.
—- Кошмар, — призналась та. — И неудачно проведенный ритуал.
— Остаться с тобой? — уточнил брат, не спеша размыкать объятья.
— Да, пожалуйста, — она поудобнее устроила голову на горячем плече. – Меня изрядно выпили, рядом с тобой восстановлюсь быстрее.
На мгновение Рин закаменел, но не упрекнул в молчании, а прижал к себе сильнее.
— Завтра ты мне все расскажешь.
На завтра они вместе вернулись покинутый дом. Дверь в квартиру была выломлена, а сама мастерская разгромлена. Валялись сломанные пополам маски, ящики с нитками были выдернуты из шкафов и безжалостно выпотрошены. Адель подняла разорванное тельце куклы с пятнами крови у игрушечного рта. Кто бы ни вломился в ее дом, он не нашел, того, что искал.
Хмурый Рин оглядел ставшую вдруг выпотрошенной мастерскую, задержался на знаке белого лотоса, выжженного посередине рабочего стола сестры, и заявил:
— Я помогу тебе собрать вещи. Боюсь, я знаю, кто приходил за тобой. Точнее, — он кивнул своим мыслям, — кто приходил за нами.
