Я познакомилась с ней лет 35 назад. Она была хороша собой, волнистые волосы красиво обрамляли ее лицо и спадали на плечи. Она назвалась Жанной, и мы познакомились. Если бы не было той встречи в молодости, я вряд ли бы узнала в старушке, оказавшейся со мной в одном купе, прежнюю Жанну. А вот она меня узнала и очень этой встрече обрадовалась. Голос, как известно, возрасту неподвластен, поэтому она также весело и озорно щебетала, рассказывая мне о своей семье, детях и внуках. Она ехала к старшему сыну, живущему в Новокузнецке. Путь был долгий, тем более и мне нужно было выходить в Уфе.
С момента нашей первой встречи минуло 35 лет, но мне не давала покоя одна мысль: почему красивая в прошлом девушка превратилась в такую неузнаваемую старуху? И я напрямую спросила: Жанночка, а почему ты так изменилась, что должно было случиться, чтобы женщина так изменилась в лице? Она улыбнулась, а потом заплакала. Я всегда боялась слез, они меня выбивали из колеи, просто загоняли в угол, да еще вызывали ответную реакцию и тоже в виде слез.
Я подсела к ней поближе, обняла ее и так мы просидели некоторое время.
А потом она достала из сумки бутылку домашнего вина, которое везла свату в подарок, мы с ней сделали себе бутерброды, и я поняла, что сейчас услышу еще одну женскую историю. И не ошиблась. Свой рассказ Жанна сопровождала показом фотографий, с которых на меня смотрел очень красивый мужчина, чем-то похожий на Есенина.
Замуж она вышла вопреки воле отца, который никак не хотел видеть в роли зятя разведенного, да еще с оставленным ребенком, мужчину. Но все усилия отца ни к чему не привели. Свадьбу сыграли по всем правилам, пышную, деревенскую, с музыкой, песнями, караваями, многочисленными гостями. После свадьбы молодые переехали в соседнее село и стали жить в доме с матерью мужа.
Дом, в котором поселились молодые, был не обустроен, удобства были во дворе, вода на речке, ну зато была любовь. Жанна с радостью просыпалась, управлялась по хозяйству, доила корову, благо сама сельская была, кормила кур, стол накрывала для завтрака и ждала, когда проснуться муж и его мама. Так было до тех пор, пока ее не стало тошнить, и она не поняла, что беременна.
Любимый муж, работающий в фирме по производству вязаных изделий, сразу уехал в командировку, оставив жену со своей мамой. Ну, а Жанна выполняла по-прежнему домашнюю работу, мучилась от тошноты, с каждым днем уставая все больше и больше. И однажды она просто не смогла пойти за водой на речку, попросить об этом свекровь не осмелилась, а та свою помощь беременной невестке не предложила. Кстати, свекровь вообще самоустранилась от домашних дел и целыми днями либо вязала, либо ходила в гости. И надо же было такому случиться, что отец Жанны в тот день был проездом в этом селе и решил заглянуть к дочери. Увидев в окно отца, она так испугалась, что долго не реагировала на его стук. Потом, надев побольше халат, чтобы не было видно уже выступающего живота, вышла на улицу. Обняв отца, она заплакала. А он, чувствуя сердцем ее слезы, по-прежнему пытался забрать ее домой. Они сидели на лавочке перед домом и никак не могли расстаться. Потом отец встал и попросил водички, той самой, за которой его дочь сегодня не смогла пойти. Она зашла в дом и смотрела на отца сквозь опущенную оконную шторку и тихонько плакала. Отец сел на машину и уехал, а через некоторое время вернулся и стал выгружать у порога продукты, муку в мешке, воду в бидоне. А потом, даже не попрощавшись, уехал. Та встреча оставила в душе горечь и первую после свадьбы мысль: а правильно ли она сделала, что ослушалась отца? Но молодость есть молодость, тем более, скоро должен был приехать любимый муж. Он приехал не один, а с бухгалтером фирмы-партнера, молодой и красивой Еленой. Жанна, выросшая в гостеприимной и радушной семье, принимала гостью как положено. А та просто упивалась своей красивой внешностью, добрым отношением хозяйки дома и восторженными взглядами хозяина. Погостив немного, гостья уехала, пообещав приехать еще.
Первого сына Жанна родила в срок, но тяжело. То ли от тяжестей, которые она таскала как исправный мужчина, то ли от холодной воды, то ли от постоянной работы по дому и в огороде, но ребенок никак не хотел добровольно являться в этот мир. После полостной операции, именуемой кесаревым сечением, Жанну с маленьким сыном выписали из больницы. Встречать ее приехал и отец, все еще вынашивающий идею развести свою дочь и освободить ее от этого красавца. Но Жанна, прижавшись к мужу, дала понять, что никуда от него не уйдет.
Так и жила, в работе, как на производстве, так и дома, воспитании троих детей, между которыми было по два года разницы и в вечном ожидании любимого мужа, постоянно находящегося то в Москве, то в Питере, то в Кисловодске. Мужем она гордилась, а как же? Фирма его разрослась, имела свои филиалы в других городах, приносила доход, позволяющий безбедно жить. Она даже не обращала внимания на то, что из командировок он всегда приезжал не один. Лет пять приезжала в гости Лена, потом некая менеджер Екатерина, Анастасия, главный бухгалтер предприятия какого-то. Жанна мужу верила, гостей принимала от души и на слова своих родственников не реагировала. К тому моменту отца ее в живых уже не было, некому было ее заставить поверить в то, что все эти приезжающие к ней в дом коллеги, есть ни кто иные, как очередные любовницы ее любимого мужчины. Вот уж поистине: любовь зла. Да и любят ведь не за что, а вопреки.
Я слушала ее и просто в красках представляла приезд ее мужа с очередной любовницей в дом, где тебя ждут жена и дети. И даже видела лица этих женщин, знающих, куда они едут и не испытывающих при этом угрызений совести. Он и сегодня также привлекателен, и также активен, и также, якобы, директор, но Жанна не уточнила чего, а я не спросила, по-прежнему нравится женщинам , которые, на мой взгляд, содержат его, и на чьи деньги он по-прежнему делает подарки своей жене, играет свадьбы детям. И как всегда привозит в свой дом очередных ценных сотрудниц, уставших от работы и желающих отдохнуть на природе.
Сначала мне стало так обидно за свою попутчицу, так захотелось увидеть ее избранника и сказать ему в лицо все, что думаю, а потом, когда она, глядя мне в глаза, сказала: я никогда не смогу уйти от него, я его очень сильно люблю, мне стало ее жалко. Жалко ее загубленной жизни, жалко отца, который сущность своего зятя определил изначально, жалко детей, которые росли и видели унижение матери, но еще больше жалко ее мужа.
Он даже представить себе не может, какое любящее сердце послано ему Богом на жизненном пути. Да, она жертва, по-другому я ее и назвать не могу. Мне когда-то попались строки, сказанные Ив Монтаном, суть которых сводилась к следующему: мужчина может иметь два, от силы три романа на стороне, пока он женат, а если больше, то это уже обман. И именно этот обман на протяжении почти четырех десятилетий так изменил внешность некогда красивой женщины, именно обман испепелил ее душу, превратил в жертву, так преданно и безответно любящую.
Все мои аргументы, слова, примеры про то, как неправильно она прожила большую часть своей жизни, ею отметались сразу. «Я его люблю, он - моя неизлечимая болезнь и от нее даже таблеток нет, чтобы облегчить боль от страданий»,- сказала она мне, чтобы закрыть эту тему.
Мы простились с ней на перроне в Уфе, она постояла немного со мной, поблагодарила за хорошо проведенное вместе время и медленно направилась к своему вагону. А я все стояла и смотрела сначала вслед ей, а потом и уходящему поезду. И не могла понять, вернее, поверить: а правду ли она мне рассказала, не придумала ли ничего? Ответ пришел сам собой, я просто вспомнила две последние строчки стихотворения любимой мной Юлии Друниной: нет грустней преступленья, чем любовь без любви…
Конечно, негатива во мнениях будет снова много, но и судеб женских, по-разному сложившихся, немало, недаром же Толстой предупреждал, что каждая несчастливая семья несчастлива по-своему…