Современная психиатрия, да и медицина в целом, лечит отдельного человека, который по некоторым симптомам признан больным. Поэтому главная задача врача – выявление таких больных и их терапия. И если при лечении телесных недугов такой подход более или менее успешен, то в психиатрии он совершенно не работает.
Дело в том, что так называемые душевные болезни – это не столько болезнь отдельного человека, сколько болезнь отношений (в семье, в роду, в обществе, на планете), болезнь развития отношений, переходящая из поколения в поколение. Это следствие неправильного, нездорового развития самого общества, конфликта человека с миром.
Люди, которые наиболее остро ощущают этот конфликт, становятся либо жертвами душевных болезней, либо гениями и святыми, способными преодолеть его и выйти на новый уровень сознания, найдя целостный подход к решению задач. Но и те и другие чувствуют себя абсолютно одинокими в этом своем переживании или преодолении конфликта сознания.
На мой взгляд, гения отличает, прежде всего, мужество принять своё одиночество, свою ответственность в преодолении конфликта. Для него уединение становится местом и моментом, где он постигает глубинную, неразрывную связь с миром. Это момент наивысшего страха – апокалипсиса (откровения), когда он теряет своё «я» («ложное я»), разделявшее его и мир, и преодолевает самый главный страх. Только после этого ему открывается суть жизни, и уединение становится вечным источником вдохновений и открытий, внутреннего роста, радости осознанного бытия.
Тот, кто ищет причины проблем в окружающем мире, в других людях, мистических персонажах, событиях прошлого и т.д., принимая позицию жертвы, лишь усугубляет конфликт. Тем самым он становится жертвой и дальнейшим распространителем духовной болезни. Его ум все больше и больше заблуждается в поиске причин, оправданий и объяснений, уводя от необходимости принятия главного решения в жизни.
Возникает вопрос: может ли кто-либо посторонний оказать действенную помощь душевно больному? Не просто заглушить его боль транквилизаторами, или придумать новое объяснение причины его болезни, не увести его подальше от разрешения внутреннего конфликта, а помочь ему пройти через него, стать проводником через область боли и страхов?
Известный психиатр Рональд Д. Лэйнг считал, что настоящий психиатр и должен быть таким проводником, но им может стать лишь тот, кто сам прошел через всё это. В своей книге «Расколотое Я» он поднял главную проблему психиатрии: как психиатр может помочь пациенту, если рассматривает его лишь как объект исследований, если он сам не преодолел тот внутренний раскол, который изолирует людей друг от друга, жестко разделяя врача и пациента, здоровье и болезнь, жизнь и смерть?
Его считают одним из лидеров антипсихиатрии – движения, популярного в 60-х годах прошлого века. Однако сам он утверждал: «Я антипсихиатр не более, чем Пастер антиврач, хотя он и выступал против некоторых современных ему методов лечения».
Лэйнг был не против самого факта признания некоторых людей сумасшедшими и нуждающимися в исцелении, но против некоторых теорий и методов, господствующих в психиатрии и поныне.
Каждый человек по-своему, уникально воспринимает и переживает этот мир. И эти переживания могут быть весьма отличными у разных людей, не только у больных, но и у вполне здоровых. Способность допустить эти индивидуальные различия без разделения на «правильные» и «неправильные» Лэйнг считал главнейшим качеством в своей работе, да и в жизни вообще.
Как заметил Ронни Лэйнг, парадокс в том, что любой человек в одно и то же время отделен от своих собратьев и связан с ними: «Мы не изолированы, но мы и не являемся частями одного и того же физического тела». Оба эти условия – разделенность и взаимосвязь – являются необходимыми аспектами бытия.
«Психотерапия является деятельностью, в которой эта сторона бытия – взаимосвязь с другими – используется в терапевтических целях. Психиатр действует, основываясь на том принципе, что, поскольку потенциально связь присуща каждому человеку, он, возможно, не теряет времени зря, часами сидя вместе с молчащим кататоником, делающим вид, что не замечает его».
«Смотреть на пациента, слушать его и видеть "признаки" шизофрении (как "болезни") и смотреть и слушать его просто как человеческое существо» - это в корне разные подходы.
Важно воспринимать другого человека не просто как объект для наблюдений, измерений, оценок и научных выводов, а как живого соучастника процесса развития человеческого сознания, в ходе которого могут возникать когнитивные искажения. Уметь слышать не то, что человек говорит, что исходит от его лукавого ума, а то, что он чувствует, переживает, помочь его сознанию стать сильнее «ложного ума» своей собственной осознанностью – вот что важно душевно больному. Именно в этом заключается смысл духовного исцеления. Но для этого сам терапевт должен быть максимально чист и осознан.