Сразу акцентирую внимание - не православное воспитание, а именно церковное. Я бы даже уточнила - церковно-приходское.
Имеется у меня в административном арсенале одна очень интересная мамочка. По роду деятельности попадья. Или, как нонче принято толерантно выражаться, матушка. Иными словами, жена священника.
Нормальная, вроде бы, женщина. Интеллигентная. Ровная. Не скандальная.
Восемь или девять причесанных и ухоженных детей, очередной на подходе, никаких проблем с поведением и успеваемостью.
Семья не бедная. У всех детей-школьников 10-12-е айфоны, новые кроссовки и не бэушная одежда. Матушка с батюшкой на двух джипах каждое утро привозят весь свой детский ворох в школу, а потом в районе 15.00 так же организованно грузят всех обратно и отбывают к себе в обитель.
Никаких проблем и обоюдных претензий. Полное взаимопонимание и любезность со всех сторон.
И так было до начала этого учебного года. Пока осенью матушку Елену не переклинило, когда она вновь разродилась.
Старший ее сын пошёл в 10 класс, в сентябре детям объявили, что будут проводиться диагностические работы в формате ОГЭ, а для этого необходимо всех учеников внести в базу данных, как для ОГЭ и ЕГЭ.
Самое интересное, что до пандемии, когда мальчик учился в 9 классе, никто со стороны воцерковленной семьи даже слова не молвил. Все бумажки (заявления и согласия на обработку перс. данных) вовремя сдали и жили не тужили.
И вот в сентябре 2020 прилетает мне в Вайбере на сон грядущий от матушки Елены гневный вирш следующего содержания: я, такая-то такая-то, ПРОТИВ использования персональных данных моего ребёнка, поэтому согласия на внесение в базу данных не даю.
И вообще вы не имеете права!
Эвона как!
А с «отказниками» стандартный порядок такой: если они против, то мы (школа) относительно их решения ничего против не имеем, но начинаем скипидарить всем мозг.
А именно.
Если законный представитель не хочет обработки перс. данных, то школа такого ребёнка в региональную базу не вносит, штрих-коды на его КИМах вырезаются ножницами, и типа вручную их потом отдельно кто-то проверяет.
На самом деле, естественно, все перс. данные не только «обрабатываются», но ещё и 500 раз со всех департаментов позвонят спросят, что у нас там за проблемные «отказники» завелись. А уж фамилию «несогласных» ещё 500 раз потом всуе нехорошими словами упомянут, поскольку из-за их дурацкого отказа приходится напрягать кучу людей и делать массу невероятных и ненужных бумажных и не только движений.
Самый прикол в том, что именно «отказников» и персоналят больше всего. Какой-нибудь автоматизированный Витя Огурцов написал работу, его система просканировала в общем порядке - и все хорошо, даже какие-то ошибки не особо заметили.
А «отказников» проверяют пристрастно. Вручную. От души. Чтоб все написанное всем критериям соответствовало.
Чтоб не на что было апелляцию подавать!
Короче говоря, матушка буянила полгода и усиленно топала ногами, мальчик ее решал распечатанные тесты, когда весь класс активничал в онлайн-площадках. До тех пор пока как-то раз всем детям не дали интерактивное задание творческого характера с реальными призами.
Флешки, наушники и прочая подростковая дребедень.
Ясное дело, что требуется регистрация на сайте и четкое соблюдение всех необходимых условий. Угадаем, кто зарегистрировался в числе первых?
Мальчик, кстати, стал призёром интернет-проекта, получил свой приз - электронные пособия для подготовки к экзаменам, но мама по-прежнему против внесения перс. данных ребёнка в базу ЕГЭ на следующий год, о чем не преминула уведомить классного руководителя 28 мая.