Полковник Игнатов Евгений Иванович
В жизни (именно той, лучшей ее части) – «летной» жизни, происходят порой случаи, которые остаются в памяти навсегда…
Часть этих случаев вызывают улыбки и смех в среде пилотов, несмотря на серьезность события и риск для самой жизни летчика. Оправдывает это понимание то, что это осталось в прошлом…
Хочется вспомнить одно определение ИКАО: «Отличный летчик тот, кто, находясь на пенсии, рассказывает своим внукам, как он плохо летал».
Итак…
Лето 1998 года, июль месяц. Трудно поверить, что так сильно повезло – отпустили летом в отпуск, счастье переполняет. Для заместителя Начальника ЦББ и П (ЛС АА), которым я был в то время, отпуск летом – событие немыслимое…
Получил отпускные деньги, отпускной билет в пятницу, и с понедельника свободен как вольная птица. Однако душа не на месте – болит, что на грани возможный перерыв в полетах на боевое применение ночью на вертолете Ка-50.
Слетать на полигон возможность есть, но именно за день до отпуска, сегодня. Трудно найти летчика, который устоит от соблазна полетать.
Жена Валентина на работе, работает в Центре. Принимается командирское решение, – заношу ей документы, деньги и радостную новость, что с понедельника мы официально в отпуске.
Распорядок летной смены всем известен. Разведка погоды, предполетные указания, полеты – все штатно.
Вот наступает время долгожданного полета на полигон, на комплексное применение средств поражения. Запускаю, выруливаю, взлетаю, выхожу на ИПМ, прекрасная погода, душа поёт.
На высоте 200 метров выхожу на ППМ д. Марьино. Времени прошло много, можно уже и сознаться в грехе. Я покуривал в полетах, дурная привычка перешла у меня и на Ка-50, хотя вертолет одноместный. Это целый ритуал.
Я свернул кулечек, поставил рядом с ИЛС, достал сигарету, а достать зажигалку не могу – мешают пристяжные ремни катапультного сиденья, зажигалка в кармане под ними. Я даже подумать не мог, что это самая простая проблема, из тех, которые сваляться на меня через несколько секунд.
В тот момент, когда я пытался залезть под ремни, вертолет без моего вмешательства начал набирать высоту 800 м с вертикальной скоростью 10м/с. Завывает несущий винт, в кабине резко возрастает освещение приборной доски, пультов, даже стрелок на приборах не видно из-за слишком сильного их освещения. Это сопровождается энергичным рысканьем вертолета по направлению.
Курить расхотелось. Первая мысль, что надо доложить РП, вторая мысль – хорошо ещё, что тащит в набор высоты, есть время подумать.
Вертолетчику понятно, что при росте оборотов несущего винта необходимо его загрузить увеличением общего шага. Я же позволить себе этого не мог, а то унесет в «космос».
На высоте 1200 м. ситуация стабилизировалась.
Разворачиваюсь на аэродром, докладываю РП, что по прямой возвращаюсь на точку – неисправность техники.
Но не тут-то было, вертолет видимо решил мне отомстить за нарушения неписанных летных законов и энергично пошел вниз!
По звуку винтов слышу, как падают обороты, при таком раскладе шаг-газ брать вверх опасно.
Сыплюсь вниз, контролирую высоту. Вот уже 600 м, 400 м. С тоской смотрю на планку АЗС «катапультирования».
Накануне на фирме «Камов» на пробе вертолёта отстрелились лопасти НВ. Чтобы полеты не останавливать, было принято решение планку АЗС «катапультирование» не включать. Так как я летал ночью на многих типах вертолетов, пытаюсь вспомнить, сколько процентов в канале шаг-газ отдано САУ и выключаю автопилот.
Страха как такого нет, занят работой, анализом ситуации.
Появляется одна мысль: «Кто-то должен быть первым в катапультировании с живого вертолёта, но почему я, да еще перед отпуском?».
Высота 150 м, тяну шаг-газ, деваться некуда, а реакции вертолета ноль. Система катапультирования позволяет безопасно покинуть вертолет даже на земле. Включаю планку АЗС «катапультирование». Высота – 100м!
Но мысли, о том, что очень не хочется катапультироваться первым на Ка-50, о том, что плакал тогда мой отпуск, удерживают меня.
Посмотрел и пощупал тяжи (рычаги катапультного сиденья) с одной мыслью: «Ну почему именно я?!»
Подсознательно определил высоту на которой потяну держки катапульты.
Решил для себя, что на высоте менее 50 м.
На высоте 70 м. вертолет гораздо плавнее, чем раньше, и без моего вмешательства, начал набирать высоту. На душе полегчало.
По затухающей синусоиде траектории движения вертолёта пришел на аэродром, используя новые полученные навыки пилотирования.
С небольшой поступательной скоростью сел на грунт и выключил двигатели.
Счастью моему не было предела – отпуск состоится по плану!
Это как раз был случай, когда не испытываешь сожаления, что тебе не удалось стать первым.
Со странным поведением вертолета техники разобрались. В программном математическом обеспечении (ПМО) системы автоматического управления сбились передаточные числа.
А я с женой проводил тот отпуск с особым чувством.
Из Книги "Лётчицкие рассказы". Книга 1. Под общей редакцией Анатолия Сурцукова . Рисунки Владимира Романова.