Заброшенный лагерь казался нам прибежищем чего-то ужасного, хтонического чудища, дремлющего где-то в глубине земли, аккурат над развесёлым пионерским лагерем. Ещё в детстве, когда лагерь ещё работал, пионерами, мы, пересказывали друг-другу байки о том, какая нечисть бродит по местному лесу. Тогда, небольшое пространство лагеря, усеянное соснами, казалось таинственным и жутким местом, особенно после отбоя, когда в непроглядной темноте, едва освещённым лучами фонарей, святящих на дорожки, нам мерещились фигуры монстров за каждым из стволов.
Что уж говорить о стоящем заброшенным вот уже кучу лет месте? Оно, перестав получать подпитку, словно постарело, краска со зданий облупилась, обнажая истинную природу этого места. Оно словно злобный старик, ворчало на нас скрипом ржавых петель, завывало где-то вдалеке, тоскливо и невероятно завораживающе.
Я не знаю, какого чёрта мы все, в день заезда, решили отправится в этот лагерь. Может чтобы вспомнить былое, то беззаботное время, когда самой большой проблемой в жизни, было не получить ремня за свои шкоды. А может пощекотать себе нервы.
Меня разыскал Сашка, с которым мы давным-давно, ещё в прошлой, беззаботной жизни дружили. Набиралась цела группа, чтобы съездить на развалины лагеря, погулять, вспомнить былое. И вроде как он подумывал выкупить этот участок. И открыть лагерь заново.
– Пашка! – С жаром говорил он в трубку. – Ты не понимаешь! У детей забрали детство! А мы приведём лагерь в порядок, подремонтируем…. За несколько смен он отобьётся, а после и вовсе уйдём в плюс.
Пока что он уговорил меня съездить посмотреть.
– Давай! –Говорил он, словно мы были в том безгранично-далёком детстве, а он предлагал мне пробраться в палату девочек и намазать Леську зубной пастой. – Будет весело! В конце концов, можно просто базу отдыха сделать.
– Ладно, уговорил. – сдался я. – вот уж не думал, что на старости лет, буду по заброшкам лазить как малолетка.
– На какой такой стрости? – Возмутился Сашка. – Вот что я скажу после сорока, жизнь только начинается.
Жизнь у него начиналась после любой круглой даты, кратной пяти. Виделись мы редко, общались только по интернету, и вот, впервые, наверное, за последние лет двадцать, выделили время, чтобы съездить посмотреть этот треклятый лагерь.
– Шашлыков пожарим! – Предвкушающе сообщил мне он и повесил трубку.
До лагеря всё ещё можно было доехать, что удивительно, потому что насколько я помнил, к нему вела только просёлочная грунтовка, а никак не асфальтированная дорога со стоянкой, прямо до самых ворот.
– Это всё олигарх один в девяностых. – Пояснила мне серьёзная дама в круглых очках. – выкупил землю, хотел сделать себе усадьбу.
_Голос её был знаком, но я никак не мог понять где же я мог её видеть.
– И что? – Спросил я.
Я после школы сразу в армию ушёл, а там жизнь закрутилась, не до родного города была.
– Сделал дорогу, хотел уже здания сносить, а там что-то с ним случилось, говорят сердечный приступ. – Сказала она, приглядываясь ко мне. – Простите, а вы…
– Павел Константинович. – Представился я.
– Пашка, ну что за официоз, расслабься! – Сашка приобнял меня за плечо. – Не ужели не узнаёшь…– Он кинул на женщину. – Это же Леська!
Я и не думал, что она так сильно изменилась. На секунду я даже растерялся. Люся была девочкой, с которой мы тоже часто ездили в лагерь, до его закрытия, она мне очень нравилась, но вместо того чтобы признаться ей, или сделать какой-нибудь романтический жест, я только мазал её пастой ночью, дёргал за косички, и всячески подтрунивал. У нас было эдакое противостояние, как сейчас модно говорить.
– Хорошо выглядишь. – Сказал я.
Она улыбнулась.
– Надеюсь вы достаточно выросли, Павел Константинович, чтобы хотя бы в этот раз пока мы в лагере, не мазать меня пастой. – Съязвила она.
– Нет конечно. – Словно привет из детства прозвучал мой ответ. Я специально говорил ей наперекор, это было наше фишкой. – Саш, а почему мы только втроём? – Спросил я.
Из его микроавтобуса, набитого всякими вещами, почти под завязку, донёсся лай, а следом вылетело смазанной пятно, радостно принявшееся скакать по стоянке.
– Ты взял собаку? – Удивился я.
– Нет, я взяла Джерри. – Сказала Леся.
– А больше никто не захотел. – Развёл руками Саша. – Говорят мол, у нас семьи дети, расписано всё… Справляйся со своим кризисом среднего возраста сам.
– А он есть? – Ехидно спросил я.
– Кризис то? – Ухмыльнулся Сашка. – В полный рост.
Жизнь конечно забавная штука. В браке, я никогда не задумывался о всякой чепухе, типа Экзистенциальных вопросов устройства мироздания, смысла жизни и своей цели в этом мире. Считая себя вполне всё успевшим в этой жизни человеком, как-то не было времени чтобы побыть наедине с самим собой. Зато после развода, времени появилась уйма. Дети выросли, и устраивают свою жизнь, с женой разошлись полюбовно. Не устраивая скандалов из-за сервизов, как одни наши друзья, когда в пылу ссоры, оный сервиз был разбит о голову мужа. И тогда пришло осознание того, что ничего то в прочем я и не сделал толком. Детей конечно мы вырастили, и прекрасных детей, но на этом в общем то и всё. Космонавтом, как я хотел в детстве я не стал, лётчиком тоже, что я мог бы сказать самому себе, образца восемьдесят пятого года? Как смог бы объяснить десятилетнему себе, что не смог, что обстоятельства не позволили?
На ночь мы устроились в домике вожатых. Это единственное более-менее уцелевшее строение. В остальных корпусах были либо обвалившиеся во внутрь крыши, из которых монструозными пальцами подземного великана, росли деревья, ил же полное отсутствие окон и дверей, что в этих условиях не очень-то и хорошо.
– И что ты тут собрался восстанавливать? – Кивнул я на разрушенные домишки.
– Да ладно тебе, подремонтируем, исправим, и всё будет окей. – Отмахнулся Сашка.
Домик вожатых, встретил нас тишиной, полным отсутствием света, воды и отовсюду свисающей паутиной. Её было так много, что Саша, идущий впереди, потом полчаса отплёвывался от неё. Убрались и навели более-менее порядок мы быстро. Леся выбрала себе комнату напротив нас, а мы споро перетащили содержимое микрика Сашки в домик.
– Пойдём осмотримся? – спросил его я.
Он только отмахнулся.
– Успеется. – Он сделал невероятно хитрое лицо. – Помнишь, как раньше, в детстве, мы рассказывали страшилки.
– Ну. – неуверенно протянул я, не понимая к чему он клонит. – Ты предлагаешь нам всем, сидеть тут и рассказывать друг-другу ужастики?
– А почему нет! – Сашка возбуждённо вскочил. – Было же весело.
– кстати, а откуда у тебя ключи. – Спросил я. Ещё на парковке, я заметил, что он открыл большой навесной замок на воротах ключом, да и дверь в домик, была заперта на ключ.
Он немного помялся.
– Я выкупил это место.
Я не удержался и присвистнул.
– Оно же стоит… – Я даже и представить себе не мог сколько.
– Поднакопил, продал бизнес, квартиру родителей. – Он смутился. – Вот и вышла кругленькая сумма.
– А мы тебе тогда зачем? – Не понимал я.
– Хочу, как раньше. – сказал он. – К тому же, на восстановление тоже нужны деньги.
– Ясно. Бзик богатея. – Отмахнулся я.
– Так, я за Лесей, а ты, давай поищи что-нибудь из съестного. – Он указал на мини холодильник.
Съестного, было много, равно как и бутылок. Видимо рассчитывал Сашка на куда большее количество человек. Их не было минуту, потом раздался стук в дверь, и протиснулась голова Леси.
– Ты одет? – Спросила она. – Слава богу. Саша сказал идти к вам в комнату, а он сейчас что-то принесёт.
– Хорошо. – Кивнул я, нарезая колбасу. – Скажи, а как он тебя умудрился затащить сюда? – Она не казалась брошенной уставшей от жизни женщиной. Вовсе нет, наоборот мне казалось, что она необычайно активная, такие живут, не задумываясь о всякой ерунде, не оглядываясь на себя в прошлом.
– А. – Она словно отвлеклась от чего-то за окном. – Да так, нашёл меня в одноклассниках, и да предложил приключение. Мне было скучно, и я согласилась.
– Тебе, скучно? – Протянул я. – Не верю!
– Ну вот представь себе. – Она развела руками.
– А как же семья, дети... муж? – Упорствовал я, правда по большей части желая узнать семейное положение своей давней любви.
– У меня их нет. – Рассмеялась она. – Сначала была карьера, самообразование, путешествия… – Мечтательно говорила она. – А потом стало поздно, ненужно.
– А кем ты работаешь? – Мне было интересно.
– Учителем, как всегда и хотела. – Она подмигнула мне. – А ты?
– А что я? – Удивлённо переспросил я.
– Чем ты жил всё это время?
– Работой, я архитектор. Семьёй. – сказав про семью, я заметил, как озорной огонёк в её глазах немного утих. – Но, дети выросли, мы с супругой решили, что стали друг-другу чужими, и осталась только работа. – Я развёл руками.
– А вот и Сашка! – Дебильным голосом закричал он, приоткрыв дверь. Тоже мне Джек Торренс. – как вы тут, не скучаете?
Дальнейшее, я помню плохо. Мы шутили, рассказывали друг-другу истории из жизни, кто чем занимался, с тех пор, как мы последний раз все виделись. Жизнь как она есть, и грустные и радостные моменты, мы делились эти друг с другом, возвращаясь мыслями в тот возраст, когда самым страшным, было получить ремня, за то, что родители увидели тебя курящим. Даже не так. Что какая-нибудь сердобольная соседушка донесла, что она видела, как ты «куряешь».
– А помните, те страшилки, которые мы рассказывали друг другу в лагере? – Внезапно спросил Сашка.
За окном царила непроглядная тьма, мы сидели на видавших виды кроватях, в заброшенном детском лагере, что же ещё рассказывать если не страшилки?
– Ты про то, что повариха могла утащить зазевавшегося пионера? – Весело спросила Леся. Она порядком опьянела.
– Ага, а ещё про то, что воспитатели, на самом деле сектанты, и поклоняются древнему чудовищу, которое спит прямиком под лагерем. – Со смехом сказал я.
– Не, это всё фигня. – Отмахнулся Сашка. – Вы же знаете, что лагерь закрыли в девяностом?
– Родителям тогда пришлось уехать, – обратился я к нему – ну, ты знаешь.
– Да, ты рассказывал. – Сказал он. – Я тогда в последнюю был тут, и самолично видел, как из третьего отряда уносили.
– Кого? – Леся подалась вперёд.
– Двух детишек. – Сашка сказал шёпотом. – Их души всё ещё бродят тут. – С завыванием сказал он.
– Тьфу, идиот. Сплюнул я. – Кстати, а где собака? – Спохватился я.
– Джерри. – Поправила меня Леся. – Он крутился где-то на улице.
На улице было очень тихо. Непривычно тихо. Привыкнув жить в городе, от тишины отвыкаешь быстро, она становиться чем-то ненормальным, зловещим.
– Тихо слишком. – Сказал я.
Пьяные и бесстрашные, мы вылезли из домика.
– Джерри! Джерри! – Кричала Леся. – Убежал! – Недовольно сказала она. – Надо найти.
Она, не обращая на нас внимание, слегка пошатываясь, пошла куда-то в темноту.
- Леся, подожди! – Крикнул я.
Она что-то неразборчиво промычала и растворилась в темноте.
– Пошли за ней? – Сказал я.
Сашка немного помялся.
– Ты что? – Во мне по пьяни взыграла храбрость.
– Те пионеры, мёртвые, были настоящими. – Как-то грустно и даже обречённо сказал он.
– Да мне плевать! – Взъярился я. – Пошли за ней!
Сашка как-то кисло плёлся за мной. На улице была тишина, словно даже птицы и насекомые избегали это место. Я подсвечивал дорогу телефоном, чтобы не напороться на то тут то там торчащую арматуру.
– Леся! Леся! – Кричал я.
Она не отзывалась. Сашка шёл сзади, что-то бубня себе под нос.
– Что ты там бормочешь? – Разозлился я.
– Оно голодно, оно хочет крови. – Шептал он. – Зря я привёз вас сюда.
– Что! Что ты мать твою такое несёшь? – Я резко развернулся к нему, и немного встряхнул его.
– Оно голодно. – Плакал он.
Взрослый мужик, полысевший и бородатый, плакал так, словно был маленьким ребёнком.
На громкий и резкий крик, разорвавший тишину, и больно ударивший по ушам я отреагировал сразу же. Сашка остался на месте, упав на землю. Когда я убежал, он рыдал и просил прощения.
– Джесси! Нет, о господи! – Кричала явно Леся, к тому же она была недалеко.
Когда я добежал до нее, она стояла на коленях. Джесси, здоровенный лабрадор, лежала с гигантскими рваными ранами, оставленными чьими-то когтями. Луч фонарика телефона, высветивший эту омерзительную картину, пошёл дальше, и немного осветил тёмную фигуру, и длинными когтями. Схватив женщину в охапку, и что-то шепча на ухо, какую-то успокаивающую ерунду, я бросился бежать. Леся едва перебирала ногами, постоянно зовя Джерри. Она явно была не в себе. Я едва не уронил телефон, когда пытался положить его в карман. Хорошо, что я не выложил ключи от машины.
– Сашка, ставай и побежали! – Бросил я, пробегая мимо валяющегося бывшего друга.
Он меня не слушал, о чём-то всхлипывая и причитая. Я плюнул и бежал к выходу. Хорошо ещё, что я примерно помнил направление. Ногу внезапно пронзила острая боль. Леся едва перебирала ногами, и я запнулся, вместе с ней покатился кубарем. Не обращая внимания на боль, я поднялся.
– Леся, бегом, бегом. – Закричал на неё я.
Она растерянно смотрела по сторонам. Вот уж действительно, великолепные выходные вышли. Пришлось хватать её, и прихрамывая продолжать бежать.
Сзади послышался вскрик, и громкое чавканье.
– Мои вещи. – Как-то вяло возмутилась Леся, когда мы пробегали мимо домика.
Я молчал, экономя кислород. Вот и ворота. Хорошо, что Сашка забыл закрыть ворота на замок. Запихнув женщину в машину, и запрыгнув на водительское сиденье. Машина взвизгнула колёсами, и стала уносить нас дальше от страшного пионерлагеря, и всхлипывавшего где-то в темноте моего бывшего друга Сашки.