Однажды мы загадали в паблике библиотеки интереснейшую краеведческую загадку.
Повторим её.
Загадка имеет прямое отношение к Петербургу и Васильевскому острову.
Что общего между немецким писателем 19 века, автором знаменитых приключенческих романов для юношества (в основном вестернов) и летчиком, создавшим в условиях сурового севера скульптуру А.С.Пушкина?
Исходных данных было немного, но зато они были очень конкретные.
И только одна наша читательница была настойчива и прошла весь путь ассоциаций, отсылок, фактов и нашла ответ.
И была очень благодарна за эту любопытную историю.
Рассказываем историю и помогаем воссоздать цепочку ассоциаций.
Немецкий писатель 19 века, автор знаменитых приключенческих романов для юношества (в основном вестернов) — это Карл Май.
Что общего может быть между ним и Васильевским островом?
Имя!
По ассоциации петербуржцы вспомнят сразу известного человека, создавшего одну из самых лучших учебных заведений середины 19 века в Санкт-Петербурге — гимназия Карла Мая.
На 1 линии Васильевского острова в 1856 г. была открыта частная немецкая мужская школа.
Её возглавил талантливый педагог-практик Карл Иванович Май (1820—1895). Выпускниками школы были члены известных петербургских фамилий.
Среди людей, оставивших свое имя в истории России и мира были художники А. Н. Бенуа, братья Бруни, Н. К. Рерих, К. А. Сомов, О. Г. Верейский, С. Н. Рерих, В. А. Серов; космонавт Г. М. Гречко; филолог Д. С. Лихачёв и другие ныне известные деятели культуры и науки.
Известный в России род Бруни, каждый из которых достоин отдельного повествования, оставил в истории страны потрясающую, но малоизвестную страницу одного из своих сынов.
Российская ветвь рода пошла от итальянца швейцарского происхождения, художника и реставратора Антонио Бороффи Бруни.
В 1799 году он в качестве офицера австрийских войск – союзников русских – участвовал в легендарном Швейцарском походе Суворова, был ранен.
В 1807 году Антонио Бруни, спасаясь от преследований бонапартистов, приехал с семьей в Россию и стал Антоном Осиповичем, придворным архитектором, реставратором и живописцем.
Его сын Фиделио, на русский манер – Федор Антонович, был известным художником, ректором Императорской Академии художеств.
И вот в семье одного из именитых выпускников гимназии Карла Мая, а именно - архитектора Александра Александровича Бруни (известного созданием Таврического дворца), внучатого племянника Фёдора (Фиделио) Антоновича Бруни, ректора Петербургской Академии художеств (автора знаменитых картин «Медный змей» и «Портрет А. С. Пушкина на смертном одре»), родился наш герой.
Его мать Анна Александровна была тоже из знаменитой творческой семьи – дочерью академика живописи Александра Петровича Соколова и внучкой известного аквалериста пушкинской поры Петра Федоровича Соколова.
Живописец, музыкант, футболист, поэт, прозаик, лётчик, Георгиевский кавалер, священник и авиаконструктор — это все Николай Александрович Бруни.
Николай Александрович Бруни родился 28 апреля 1891 года в Петербурге.
В 1909 г. Николай окончил престижное Тенишевское училище, где сидел за одной партой с Осипом Мандельштамом, дружбу с которым сохранил на всю жизнь. Мандельштам поминает его в своём романе «Египетская марка», хотя стихи его ценил не высоко.
В одной из записных книжек А. Ахматовой сохранилась запись о её разговоре с Мандельштамом, в котором он ругал стихи Бруни.
Петербургу
Как прадеды, я чту твои оковы,
Ношу всегда старинную камею.
Ты победил давно меня, суровый,
О воле даже прошептать не смею.
Когда же станет душно мне в неволе,
Смотрю на Петропавловские стены
И кажется, что здесь вольней, чем в поле.
И буря принесет лишь накипь пены.
(Петербург 1914 г.)
Николай также занимался в студии Академии художеств.
Училище Тенишевой давало классическое обширное образование глубокие знания по математике, словесности, литературе латыни, английскому и французскому языкам.
Программа уделяла также много времени рисованию и музыке. Большинство выпускников училища отлично владели 3-4 языками, знали теорию живописи и рисовали, играли на фортепьяно.
После училища Николая сразу приняли на третий курс Петербургской консерватории, которую он окончил в 1913 г. по классу фортепиано и начал выступать как солист Петербургской филармонии. Кроме этого, еще зарабатывает частными уроками музыки.
Ещё во время учёбы в консерватории в «Новом журнале для всех», начинают публиковаться его стихи.
НА НЕВЕ
На тонких стеблях жёлтые цветы
Всю ночь горят над набережной сонной,
А к утру, как разводятся мосты,
Слышны сирен пронзительные стоны.
А сердце мира — тихий алый круг —
За крепостью встаёт над грязным дымом,
И голуби шарахаются вдруг,
Когда, усталый, прохожу я мимо.
Неудержимо катится Нева...
О, кто-то затопил меня тоскою!
Петра я слышу вещие слова,
Он вдаль грозит протянутой рукою.
1915
В поисках своего призвания Николай вступает в Цех поэтов – акмеистическое поэтическое объединение, созданное Н. Гумилёвым, где общается с Н. Гумилёвым, С. Городецким, О. Мандельштамом, А. Ахматовой, весьма ценившей его стихи.
Николай пишет стихи и печатает их в журналах «Гиперборей», «Голос жизни», «Новая жизнь», посещает знаменитое артистическое кафе «Бродячая собака».
А кроме того ещё играет в футбол – за команду, только что возникшую в Петербурге (праматерь нынешнего «Зенита»).
Игорь Губерман в романе «Штрихи к портрету», посвященном Николаю Бруни, писал:
«Он был сыном и участником того странного, очень короткого в России, ярко одухотворенного времени, справедливо названного «Серебряным веком».
В 1914 г. началась Первая мировая война и Н. Бруни, как и Н. Гумилев, пошел добровольцем на фронт, где его определили в санитарный отряд.
Он стал описывать свои наблюдения и ощущения, сложившиеся в фронтовые заметки «Записки санитара-добровольца».
На фронте же родились его рассказы «Лесник», «Кузьма-тележка», «Дорогой цветов» и другие, которые были опубликованы в журналах Петрограда.
Его отличал необычный для того времени и места стиль — он ощущал вещи и природу в пространстве вокруг себя очень живыми:
«Я смотрел на пыхтящий высокий паровоз нашего поезда. У него был такой недоумевающий вид у и так растерянно он отдувался, упираясь в рельсы, что казалось, можно прочесть все, что он думает: я ничего не знаю, никогда не приходилось, но если нужно, то я повезу».
Санитара Н. Бруни замечают и летом 1915 года направляют в Петроград учиться в лётную школу при Политехническом институте.
На следующий год он продолжает учебу в Севастопольской военной авиационной школе, после окончания которой в феврале 1917 сдал экзамен на звание «военный лётчик» и был направлен на фронт в 3-й армейский авиационный отряд.
29 марта 1917 года произведён в старшие унтер-офицеры.
Из книги историка авиации, уроженца Ухты Владимира Семенова «Холодное небо»:
«За год Н.Бруни совершил более сотни боевых вылетов и за боевые заслуги в марте 1917 года был произведен в старшие унтер-офицеры, а его боевые победы были отмечены тремя Георгиевскими крестами.
В отряде его любили и после Февральской революции избрали делегатом на Всероссийский съезд авиации.
После съезда его направили в 7-й авиадивизион под Одессу.
29 сентября 1917 года на 138-м боевом вылете его самолет был подбит.
Самолет потерял скорость, завалился на крыло и рухнул, разбившись вдребезги».
Самолет, на котором летал Николай Бруни, – это французский двухместный биплан «Ньюпор-10».
Фюзеляж его был сделан в основном из фанеры с полотняной обшивкой.
Если он загорался, шансов на спастись не оставалось.
Стрелок, находившийся впереди пилота, погиб сразу.
Николай Бруни получил множество переломов, ожоги и сотрясение мозга.
Когда его доставили с места аварии в Одессу, то положили в морг, решив, что летчик мертв.
И только услышав его стоны, перевезли в госпиталь.
Врачи не надеялись, что он выживет.
Во время аварийной посадки в горящем самолете раненый Бруни дал обет:
если останется в живых, то примет сан священника.
В художественной интерпретации писателя Игоря Губермана это событие происходило следующем образом:
«В те дни и посетило его видение Божьей Матери.
Какой была она всегда на иконах и холстах, такой она ему и явилась. Сострадательно наклонилась, вглядываясь в его лицо, выпрямилась и скорбно застыла рядом, не исчезая.
- Очень жить хочется, Пресвятая Дева, - хрипло сказал ей Бруни (или подумал, что сказал).
– У меня невеста Анна. Жить хочу.
- Сын мой, - ответила Богородица тоскливо, и неясно было – к раненому это обращение или воспоминание о собственных скорбных днях.
- Если останусь жив, Мать-Заступница, - сказал ей Бруни, - посвящу себя служению твоему сыну.
И так лицо пришедшей осветилось мгновенно, что Бруни понял: он останется жив. И опять блаженно забылся, словно не приходил в себя.
А когда вернулось через сутки сознание, помнил он весь разговор до малейшей детали, но до поры не решался рассказать никому».
Врачи Одесского госпиталя сделали все возможное для спасения Николая. Здоровье постепенно восстанавливалось, однако одна его нога стала короче другой.
После госпиталя Н. Бруни учился ходить не хромая, что приносило ему большие страдания.
В апреле 1918 г. Н. Бруни сумел выбраться из занятой белогвардейцами Одессы и добрался до Москвы.
В мае он вступил в Красную Армию. Его сразу назначили командиром первого авиаотряда ВВС РККА, который вел подготовку военных летчиков.
12 июня 1918 года он совершил свой первый полёт над Москвой.
Николай Александрович отдавал много сил лётной и командирской работе, но
«…невозможность лечения ещё не заживших ран, которые причиняли мучительные страдания, потрясающее впечатление империалистической войны и ужасной пережитой аварии окончательно подорвали нервные силы, чему особенно способствовали переживания, связанные с работой в передовом отряде Красного Креста, где приходилось оказывать помощь сотням окровавленных, изувеченных и умирающих людей.
Всё это не дало возможность вынести строевую лётную работу до конца гражданской войны».
Лётная нагрузка для Николая из-за травмы непомерно сложна, и он переходит на работу инструктора.
В начале 1919 года он не проходит по здоровью лётную комиссии и его увольняют из армии.
Я помню свой обет пред Богом и Отцом.
Минуя уйму бед, нельзя мне стать лжецом!
Решив стать священником, он должен был жениться, а в Москве у него была невеста.
Еще до войны он был знаком с сёстрами Марией и Анной Полиевктовыми.
Отец их, Александр Полиевктов был известным врачом, владельцем детской инфекционной больницы в Москве на Соколиной горе, мать – Татьяна Алексеевна, дочь купца Алексея Васильевича Орешникова, близкого друга и соратника по собиранию картинной галереи Михаила Третьякова.
Николай Бруни был влюблён в старшую сестру Марию, а младшая Анна с 13 лет была тайно влюблена в него.
Когда Бруни получил предписание ехать на фронт, Мария вышла замуж.
Анна же приезжала к нему в Одессу в конце октября 1917 г.
К тому времени Полиевктовы уже переехали в Москву и Бруни, добравшись до Москвы в мае 1918 г., женится на Анне (потом от этого брака родится шестеро детей).
Впрочем, Марию он помнил потом много лет и каждый год в день ее именин писал стихи.
В сентябре 1918 г. в доме поэта К. Бальмонта состоялась свадьба Николая Александровича с Анной Полиевктовой, венчание произошло в церкви Спаса на Песках, где потом сам Бруни будет служить в качестве священника.
Вообще Бальмонт был близок с семьёй Бруни: его сын Николай ещё в Петербурге входил в литературный кружок, руководимый братом Николая Львом Александровичем Бруни, а дочь Нина потом вышла за него замуж.
Тогда на свадьбе Николая и Анны К. Д. Бальмонт прочитал два своих стихотворения – одно посвящённое жениху, а другое – невесте.
В этом же 1919 году Совет Всероссийского союза писателей заочно принял его в члены союза. Его проза и поэзия были хорошо известны и по журнальным публикациям.
После свадьбы супруги уехали на Украину, в Харьков.
В книге Михаила Дмитриевича Трещалина «Род»(внука Бруни, сына его дочери Аллы Николаевны Трещалиной (Бруни) приведена выдержка из дневника:
«После проповеди я зашел в келью иподьякона, и он дал мне черную рясу и кожаный пояс.
Была черная теплая и ветреная ночь, и, когда я в черном одеянии вышел и вздохнул тревожный воздух, мне почудилось, что я просиял, а вокруг меня неведомые духи.
И так я простился с юностью и светской жизнью. 1 (14) мая я стал священником и был направлен в селение Будды, где церковь осталась без священника…».
Владыка Сергий, брат жены К. Бальмонта, в апреле 1919 г. рукополагает Н. Бруни в сан диакона, а 4 мая — в сан священника.
Отец Николай Бруни был бессребренником и этим все сказано.
Весной 1921 г. семья возвратилась в Москву, где отец Николай принимает службу в Церкви Николы Чудотворца на Песках.
В августе 1921 г. произошло событие, о котором заговорила вся Москва.
7 августа 1921 скончался Александр Блок и отец Николай по просьбе общества московских литераторов отслужил по нему панихиду.
И начал он с чтения стихотворения «Девушка пела в церковном хоре...» и далее
целый час читал с амвона стихи А. Блока.
«Маленькая церковь в Николо-Песковском переулке вместить всех не могла. Люди заполнили все пространство возле церкви, и счастливцы, попавшие внутрь, передавали из уст в уста на улицу слова священника.
И как неожиданно вместо привычной молитвы от входа в алтарь полились чистые звуки блоковской «Незнакомки», потом еще, еще стихи, и каждая строка, произнесенная священником-поэтом, ложилась каплей горя, каплей скорби, до краев наполнявших душу Николая Александровича…»
из книги М.Д. Трещалина «Род», в основу которой положены дневниковые записи Николая Бруни 1917-1932 гг., служебные автобиографии, воспоминания родственников и знакомых.
По причине недовольства московского духовенства нарушением обряда панихиды по Блоку и участием в движении бессребреников, Бруни пришлось покинуть Москву.
В сентябре 1922 семья отправилась в монастырь под Козельском – Оптину Пустынь. Там еще до начала войны поселилась мать Николая Александровича - Анна Александровна Соколова.
Настоятель монастыря отец Нектарий помог семейству обосноваться в большом селе под Козельском – Косыни, где была церковь. Там Бруни принял приход и полностью отдался духовной жизни, продолжая служить даром.
По версии Игоря Губермана, служение нелегко давалось отцу Николаю:
«Ибо и призвания не ощущал, и на крутое слово невоздержан со времен войны, и вообще кротостью нрава не отличался. Много лет спустя вспоминала его старшая дочь, как нещадно бранил он прихожан за полное отсутствие христианского духа, за готовность обмануть, словчить, схитрить, увернуться, подвести, оговорить знакомого по зависти или по вражде, а также за стяжательство слепое и часто неразумное, за упрямое несогласие свой грех осознать, чтоб искренне покаяться».
В феврале 1924 года, когда в результате гонений монахов Оптиной Пустыни монастырь оказался разграблен, а церковь в Косыни закрыта, Бруни переехал в подмосковный город Клин.
Здесь сохранилась большая кладбищенская часовня, построенная в конце XVIII века, она и служила церковью.
Вскоре ему было отказано от службы в этой церкви, и он вынужден сменить еще ряд приходов.
Некоторое время о. Николай служил настоятелем Клинской церкви и жил в доме П.И. Чайковского, где играл на рояле великого композитора.
Примкнув к движению бессеребрянников, о. Николай исполняет церковные обряды бесплатно, а кормит семью тем, что реже столярничает, вырезает игрушки, расписывает их, учится складывать печи.
В одной из деревень под Курском, чтобы накормить семью, он сложил печь, за которую долго благодарила приютившая их вдова.
В 1927 г. церковь в селе Косынь, где в то время служил Бруни, закрыли под овощехранилище, и он складывает с себя сан.
Семья Бруни возвращается в Москву и более года терпит страшную нужду.
В этот тяжелый для него период он знакомится с о. Павлом Флоренским.
Однажды Н. Бруни на улице столкнулся с давним приятелем по летной части. Тот был очень рад встрече, сочувственно разглядывая его, он все понял сам.
В январе 1929 г. Николай Александрович уже работал переводчиком в научно-испытательном институте военно-воздушных сил РККА.
Содержание статей в иностранной авиационной периодике волновало его: снова и с радостью окунулся он в стихию летного дела. Он брал книги и журналы домой и сидел над переводами до полуночи. В доме появился относительный достаток.
В январе 1930 г. Н. Бруни перешел на аналогичную работу в отдел переводов Центрального аэрогидродинамического института, а через полгода – в институт гражданской авиации.
Частая перемена работы была связана с аристократическим происхождением Николая Александровича, да и послужной список священнослужителя сыграл свою роль.
Летом 1932 г. Н. Бруни перешел работать в Московский авиационный институт на должность старшего инженера самолетной лаборатории.
У него обнаружились большие способности к конструкторской работе.
Наряду с Б.Н. Юрьевым и И.И. Сикорским он внес серьезный вклад в формирование кинематической схемы автомата перекоса несущего винта вертолета, и этот базовый задел используется до настоящего времени.
Репутация росла Николая Бруни росла и ему предложили должность профессора.
Осенью 1934 г. по приглашению МАИ и ЦАГИ в Москву приехал с семьей французский коммунист, летчик и конструктор Жан Пуантисс, который консультировал московских инженеров по системам управления самолета в слепом полете.
По поручению руководства Николай Александрович сопровождал их в качестве гида и переводчика.
Он знакомил Пуантисса с Москвой, работой института, водил в музеи.
Пару раз пригласил в гости, и француз искренне удивлялся бедному существованию советского инженера, прекрасно образованного, виртуозно игравшего на рояле и говорившего по-французски с парижским акцентом, хотя во Франции никогда не бывавшего.
Растроганный Пуантисс подарил семье кое-что из одежды, и Бруни этот подарок принял.
Хотя Жан Пуантисс и был коммунистом, столь тесное общение с ним дорого обошлось Николаю Бруни.
После отъезда Жана Пуантисса, 8 декабря 1934 г. Н.А. Бруни арестовали по ложному доносу и осудили за шпионаж на 5 лет.
Одна из его дочерей, Татьяна Николаевна, много лет спустя вспоминала о той роковой ночи, ее рассказ сохранился в семейном архиве:
«Помню только: вошли трое, в кожаных тужурках. Ночь, перерыли книжки, потом подходят к роялю — это тоже я помню — подняли, по струнам стали рвать, искать — опять нету. Сидели мы все кучкой на маминой кровати, Настя плакала, Алёна какая-то была совсем такая ошарашенная, ничего не понимала. А я так все сижу и слышу, как он говорит маме: — Собирайте белье, смену белья, побольше сухарей и мочалку-мыло. Можно и денег. Я тогда так говорю: «Мамочка, — она плачет, — мамочка, а почему дяденьки за папой в баню пришли ночью?». А мама так посмотрела на меня, говорит: «Доченька, очень, говорит, будет горячая, долгая баня».
Летом 1935 г. по этапу Николай Александрович попадает в Ухтпечлаг – лагерь, находившийся в поселке Чибью, ныне – г. Ухта Республики Коми.
Дважды к нему на свидания приезжала жена.
Первый раз в октябре 1936 года по ходатайству, с которым она обратилась к «всесоюзному старосте» Калинину, а второй самостоятельно.
Сохранился пропуск, выданный Управлением Ухтпечлага НКВД от 21 июня 1937 года, по которому Анне Александровне разрешалось находиться на территории лагеря до 26 июня.
Она смогла вывезти с собой автопортрет мужа и тетрадь его стихов.
Стихи Николая Бруни, в том числе и лагерные, его внук Михаил Трещалин издал лишь в 2013 году в Канаде.
Есть среди них и стихотворение «Свидание», посвященное последней встрече с женой:
Идём по берегу Ухты.
В безмолвьи северной пустыни
Шуршат зардевшие листы,
И первый серебрится иней –
Так время серебрит виски…
Ты улыбаешься, вздыхая.
Что значит эта тишь глухая
У берегов чужой реки?..
Их копии хранятся в музее Ухтинского государственного технического университета в г. Ухте.
Свидетельств о жизни Николая Бруни в лагере до нас дошло немного.
Известно, что сначала он был на общих работах, а затем – лагерным художником, рисовал плакаты, портреты начальников и их домочадцев. Существуют воспоминания о Бруни художника Марка Житницкого, опубликованные еще в 1973 году в нью-йоркской газете «Новое русское слово».
Позже эти воспоминания вошли в книгу «Художники в неволе», изданную сыном Житницкого в Израиле.
Марк Житницкий, осужденный по все той же 58-й статье, прибыл в Ухтпечлаг в феврале 1937 года.
Он вспоминал о Бруни так:
«Попав в Ухтпечлаг, он назвался столяром по профессии.
Начальство лагеря было увлечено строительством Ухты.
Строились деревянные дома, школы и разные общественные сооружения.
В городе разбили большой парк отдыха и задумали соорудить разные аттракционы.
Для устройства карусели понадобились фигуры коней, оленей, медведей.
И он их мастерски сделал. Под руководством Бруни была смонтирована карусель, которая вызвала восторг у детей и взрослых».
Приближалось 100-летие со дня гибели Пушкина.
Юбилей отмечали по всей стране.
Решили отметиться и в Ухтпечлаге.
В 1936 г. начальник лагеря Яков Моисеевич Мороз поручил Н. Бруни создать памятник А.С.Пушкину к 100-летию его трагической гибели на дуэли.
Из имеющегося подручного материала – бетона, гипса, досок, глины,
водопроводных труб, колючей проволоки задание было выполнено в срок.
Он был изготовлен без использования жесткого металлического каркаса.
Скамья и фигура поэта были сложены из кирпича, скрепленного и оштукатуренного цементным раствором.
Голова, руки поэта и книга были из гипса.
Мастерская, в которой Бруни работал над памятником поэту, была небольшим бревенчатым бараком и находилась примерно в ста метрах от берега реки в районе нынешнего спорткомплекса «Нефтяник».
М.Житницкий называет ее «художественной мастерской при стройконторе управления Ухтпечлага».
Он упоминает, что там работали несколько художников и скульпторов, руководил мастерской заключенный художник Николай Михайлов – «главный художественный авторитет в Ухтпечлаге»:
«В мастерской стоят несколько скульптурных работ, замотанных мокрыми тряпками. На стенах висят рисунки. Пристально оглядев внутренность мастерской, я заметил в углу скульптора с большой седеющей бородой.
Он работал над эскизом памятника Пушкину.
Я очень обрадовался, так как вспомнил, что я часто встречал его в Москве, и подошел к нему.
Скульптор назвал свою фамилию – Бруни.
– Позвольте, мой учитель рисования был Лев Александрович Бруни.
– Он мой родной брат»….
«Когда Михайлов утвердил эскиз памятника Пушкину, Бруни увлеченно начал работать над скульптурой.
Молодой Пушкин сидел на скамье с томиком стихов в руках. Скульптура шла у Бруни удачно, словно он всю жизнь только и занимался лепкой.
Натурщиком для Бруни служил артист из Ухтинского театра».
Считается, что открытие памятника состоялось в феврале 1937 г.
Но в книге ухтинского краеведа А.Каневой «Гулаговский театр Ухты» отмечается, что он был открыт не в феврале 1937 года, в 100-летие гибели поэта, а 6 июня, в день его рождения.
Установили скульптуру на деревянном постаменте напротив окон двухэтажного дома, где жил хозяин Ухтпечлага Я.Мороз и другие лагерные начальники. Улицу, где поставили памятник, назвали Пушкинской.
После открытия памятника в летнем театре поселка Чибью был концерт, поставленный силами заключенных артистов лагерного театра.
Стихи Пушкина читал Михаил Названов, будущий заслуженный артист РСФСР и лауреат трех Сталинских премий.
Концерт шел в сопровождении оркестра под управлением Владимира Каплун-Владимирского – будущего главного дирижера республиканского музыкального театра в Сыктывкаре.
Арии из «Евгения Онегина» исполняла певица Зоя Радеева – ее, кстати, в 1936 году сотрудники НКВД арестовали прямо в антракте спектакля «Евгений Онегин» в Мариинском театре.
«Наконец, настала минута, когда отлитый из бетона Пушкин был очищен от лесов, и северное солнце обильно осветило его. Надо было видеть Николая Бруни, стоящего вдали с сияющим лицом. Слезы радости и гордости текли из его глаз и пропадали в седеющей бороде, губы шептали что-то, должно быть молитву».
Летом 1937 года волна репрессий докатилась до Ухтпечлага.
Начались массовые расстрелы.
Здесь располагались несколько лесозаготовительных лагерных командировок. Одну из них – Новую Ухтарку – приспособили под лагерь смерти.
Вспоминает Марк Житницкий:
«В шесть часов утра раздался сильный стук в дверь нашей комнаты. Открываю. На пороге рослый детина в форме старшего сержанта НКВД.
– Кто Бруни Николай Александрович? Собирайтесь с вещами.
Я быстро оделся и вышел в сени. Сквозь открытые двери я увидел, как у Бруни побелело лицо. Дрожащими руками он напяливал на себя одежду. Потом хватал вещи и совал в вещевой мешок, затем снова выкладывал на кровать.
Сержант раздраженно крикнул:
– Да высыпьте вы стружки из матраца.
Бруни потащил матрац во двор, но сержант преградил ему дорогу:
– Да высыпьте здесь, в сенях.
Бруни высыпал. Сержант начал помогать наполнять матрац вещами, книгами, красками. Получился большой, тяжелый мешок. Вдруг Бруни вспомнил, что в мастерской у него инструменты для лепки, стэки, молотки. Он начал было об этом говорить. Посмотрев на меня, он махнул рукой и вцепился в мешок. Сержант окриком вывел меня из оцепенения:
– Да помогите ему!
Я взялся за один конец мешка, а Бруни за другой, и мы с трудом дотащили его до стоящей вблизи машины «Черный ворон».
Раскрытая дверь, как черная пасть. Проглотила мешок и самого Николая Александровича. Сержант захлопнул дверь.
Я долго смотрел на удаляющуюся машину, и сердце учащенно билось. В то время мы хорошо знали, что значит приезд машины «Черный ворон» рано поутру»…
Дело №1154-3 по обвинению Бруни Николая Александровича было рассмотрено тройкой Управления НКВД по Архангельской области 21 декабря 1937 года.
Он обвинялся в том, что, «отбывая срок в Ухт.Печ.ИТЛ, систематически проводил к.-р. агитацию среди заключенных. Выступал против стахановского движения на производстве, восхвалял троцкизм-фашизм. Дискредитировал судебные органы Советской власти».
Приговор ему вынесли по статье 58-10 ч.1 УК РСФСР.
Из материалов дела:
«Внедрял религиозные традиции среди заключённых: происходящие в СССР события увязывал со Священным писанием».
29 января в лагере Новая Ухтарка приговор был приведен в исполнение.
Незадолго до гибели Николай Бруни написал стихотворение "Декабристы".
…Сомкните мудрые уста,
Отдайтесь радости в страданье,
Пускай упрямая мечта
Созреет в северном сиянье.
Забудем счастье и уют
И призрак мимолетной славы,
Пускай нас братья предают,
Но с нами Данте величавый.
Сильней симфоний и стихов
Греметь мы будем кандалами,
И мученики всех веков,
Как братья старшие, за нами.
Пусть нам свободы не вернуть,
Пусть мы бессильны и бесправны!
Но наш далекий, трудный путь
Постигнет прозорливый правнук.
О, не оглядывайтесь вспять,
О, не заламывайте руки -
Для тех, кто любит, нет разлуки,
Так солнце может мир обнять!
(Поселок Чибью, 1937год)
До сих пор не установлено место гибели Н. Бруни.
Там ныне установлен поминальный крест, где в числе остальных погибших поминают и о. Николая Бруни.
О том, как погиб о. Николай Бруни, рассказал родственникам очевидец, чудом спасшийся во время расстрелов. Оттуда вообще мало кто вышел живым.
Перед расстрелом о. Николай призвал всех приговорённых к смерти встать с колен, а сам обратился к Богу и запел молитву.
Игорь Губерман встречался с бывшей узницей Ухтпечлага Ириной Калистратовной Гогуа и записал ее рассказ:
«Он невероятное мужество проявил, этот ваш Бруни, редко я о таком слыхала. Мне тогда так прямо и говорили: опоздала ты, Ирина, чуть-чуть, а тут святого одного расстреляли. Там, понимаете ли, так было: рвы для них уже выкопаны были. В мерзлоте много не накопаешь, по колено, даже менее того, чтобы просто потом присыпать, и все. Когда выводили из барака колонну, большинство молча на смерть шло, редко кто кричал что-нибудь, матерились разве. Про партию и Сталина – это уже потом ублюдки придумали, я ни разу не слыхала, чтоб рассказывали, что так кричали. А в тот раз человек какой-то вдруг по дороге псалмы запел. И конвой не останавливал его, все обалдели. Такие лица просветленные сделались, будто не на смерть шли, а к причастию.
А он все пел и пел. Правда, первым и застрелили. Так и погиб ваш Бруни – видать, не зря священником был. А больше я, извините, ничего не знаю о нем».
Семья о его смерти узнала спустя двадцать лет.
Жена Бруни Анна Александровна 19 октября 1945 года была арестована сотрудниками Народного комиссариата госбезопасности.
Помимо пособничества оккупантам, ее обвинили в работе на немецкую контрразведку и дал 10 лет лагерей.
Отбыла она почти весь свой срок. Только после смерти Сталина, в 1954 году, приговор ей отменили за недоказанностью состава преступления.
Все эти годы Анна Александровна верила, что Николай Бруни жив и когда-нибудь вернется домой.
Верила даже тогда, когда в 1938 году от него перестали приходить письма.
В 1957 году ей наконец доставили справку.
В полученной справке о смерти Бруни было сказано:
«Сообщаем Вам, что Николай Александрович Бруни, 1891 года рождения, находясь в местах лишения свободы Управления п/я АО-226, умер от воспаления лёгких 4 апреля 1938 года.
Зав. архивом УИТУ МВД Коми АССР Ю. В. Помиранцев».
19 августа 1955 г. Н. А. Бруни был реабилитирован.
На протяжении многих лет репрессированный художник А.К. Амбрюлявичус следил за состоянием памятника и поддерживал его в достойном виде.
Но время неумолимо. Особенно к материалам памятника.
Его несколько раз переставляли. В 1960-е годы, когда фигуру Пушкина в очередной раз поднимали краном, она развалилась на куски.
К 1990 году памятник приобрел совсем плохой вид. И в 1993 году памятник, стоявший в Детском парке, прикрыли досками.
Ухтинский «Мемориал», журналисты, краеведы и общественность города собрали необходимые документы и фотоматериалы, необходимые для реконструкции памятника.
Удалось попасть в тему — снова в юбилей – президент Ельцин издал указ о праздновании в 1999 году 200-летия со дня рождения поэта.
За реставрацию памятника взялись ухтинские художники Виктор Васяхин, Владимир Маслов и Александр Тимушев (Ас Морт).
Они изготовили формы для отливки бронзовой копии памятника.
Спонсорскую помощь оказывали предприятия и организации города. Внушительный постамент из монолитного железобетона, облицованный гранитными плитами, изготовили в Ухте.
А саму фигуру Пушкина отлили из бронзы в Санкт-Петербурге.
31 мая 1999 года бронзовый Пушкин, проделав долгий путь из Северной столицы в кузове грузовой машины, прибыл в Ухту, а 4 июня его установили в сквере на Октябрьской площади.
На открытии памятника 6 июня 1999 года были родственники Николая Бруни, приехавшие из разных городов страны.
Он расположен в самой красивой, старой и уютной части города — возле Детского парка и любимого ухтинцами фонтана.
В городе теперь есть место, где можно поклониться великому русскому поэту, отдать дань памяти уникальному человеку и патриоту с трагической судьбой Н. А. Бруни и вспомнить всех невинно осужденных жертв политических репрессий.
В этом году Николаю Бруни исполнилось бы 130 лет.
Игорь Губерман «Штрихи к портрету» читать бесплатно
https://knigov.ru/proza/sovremennaya-proza/5215-guberman-igor-shtrihi-k-portretu/
Использовались материалы:
Ухтинского историко-краеведческого музея с кабинетом-музеем А.Я. Кремса http://uhtamuseum.ru/
Музея Ухтинского государственного технического университета
https://www.ugtu.net/university/structure/muzei
Журнала «Регион» https://ourreg.ru/2021/04/28/obrechennyj-dar/
Статья опубликована в паблике библиотеки в ВКонтакте https://vk.com/@bibliozontik-a-on-vse-pel-i-pel