Жизнь никогда не баловала Викторию, и к сорока ей стало казаться, что она готова к любым испытаниям. Не стоило искушать судьбу.
Виктория спустилась на первый этаж клиники, нашла пустое место на кушетке. Ноги не слушались, казалось, если она сделает хоть несколько шагов, то обязательно упадет и больше никогда не встанет… Роман, ее Роман, за что это ему, за что им, детям? Врач сказал, что в его случае болезнь будет быстро прогрессировать, и ей надо подумать, кто будет ухаживать за мужем.
А еще этот доктор сказал, болезнь жила в Романе несколько лет, эти его приступы, покалывания, трясущиеся руки — все это были звоночки, но разве они могли предположить, что все так серьезно?
Они вместе почти двадцать лет, еще с института, их старшему сыну пятнадцать, а Тамарочке восемь. Как теперь поднимать детей? Господи, о чем она думает, Ромка, ее Ромка, он просто тихо уходит, как она будет дышать без него? Где взять силы, чтобы выдержать, поднять детей? Как она справится, ее зарплата — малая толика их семейного бюджета, добытчиком всегда был Ромка, даже когда начались эти боли, когда с трудом поднимался каждое утро, чтобы идти на работу.
Виктория встала и побрела к выходу, Тамара должна прийти из школы, у Павла тоже скоро заканчиваются занятия, надо зайти в магазин, что-то приготовить. Как она расскажет детям, что отец их больше не будет прежним, не будет их поездок к морю, отдыха на природе, не будет дачных шашлыков — ничего больше не будет?
В день, когда Романа выписали из больницы, она отпросилась, чтобы его забрать. Начальница предупредила, что теперь Виктории надо быть дома, поэтому на ее место они уже подыскивают подходящую кандидатуру.
— А детей моих вы кормить будете? — не выдержала Виктория.
— Вам назначат пенсию.
— Смеетесь?
— А почему я должна думать, как кормить ваших детей?
Виктория поняла, что Роман все знает, прочел о рассеянном склерозе. Он легко находил в интернете самую скрытую информацию, а уж то, что в свободном доступе, совсем легко.
Когда они ехали в такси, он тихо спросил:
— Сколько у меня времени до инвалидной коляски?
— С чего ты это взял, ты обязательно вылечишься.
— Вика, не ври мне, никогда не ври мне, — голос мужчины сорвался на крик. Таксист обернулся и вопросительно посмотрел на женщину.
— Все нормально, — успокоила она водителя, — едем дальше.
Врач предупреждал, что болезнь разрушает нервную систему, и перепады настроения будут становиться острей.
— Я не вру, я сама в это верю, как жить без веры? Почему ты не спросил об этом врача, я всего лишь инженер-конструктор, впрочем, как и ты.
— Я больше не инженер.
Виктория испугалась, что не выдержит, она почти не спит в последнее время, а еще работа и дети.
— Прости, — раздалось над ухом, — не понимаю, что происходит. Нет, понимаю, но еще не умею договариваться с собой, новым. Но я буду стараться, обещаю.
После улицы подъезд, казалось, был погружен в мрак.
— Давай постоим, — тихо попросил он, — пока я еще могу стоять. Может быть, глаза привыкнут.
— Держись за меня, на лестничной площадке светлее. Вместе мы преодолеем любой мрак…
- Специально для Журнала Calend.ru — Елена Гвозденко
Поддержите автора лайками, репостами, комментариями.
Подпишитесь на новые статьи на канале Calend.ru в Яндекс.Дзен