Земляничные поляны навсегда

Путешествие на машине времени

Фредди, ты же знаешь нашего ре­дактора. Этот сквалыга экономит на всем, даже на головах своих сотрудни­ков. «Мне нужны мозги за шесть бума­жек в неделю. Если ты считаешь, что твои стоят дороже, можешь провали­вать. Но если они и на шесть не тянут, то я тебя выгоню сам». Так что пред­ставляешь, что за сброд у нас работает. Ну вот, сбрендило ему сделать репор­таж из будущего — будто еще не надое­ло!

А машина времени у нас! Рыдван, а не машина. Эту модель уже лет пять, как сняли с производства. Фотокоррес­пондентом и водителем по совмести­тельству поехал Эзра Шварцуотер. Ты его должен помнить — унылый такой, прыщавый. Он еще только кукурузную и потребляет. Его так и прозвали — Эзра-початок. Так вот, перед поездкой он стаканчик где-то перехватил и с со­бой взял баклажку.

Не успели толком отъехать, как у него стал барахлить распределитель пространства. Нас и бросило сначала крепко в сторону, а потом еще куда-то. Остановились. Вышли, а там! Матушка моя! Здания покосились так, что ита­льянцы со своей Пизанской башней лопнули бы от зависти. В стенах глубо­кие трещины, двери болтаются. Каза­лось, хлопни в ладоши, и весь город развалится, как карточный домик. Ис­пуганные пешеходы осторожно проби­рались по изрытым тротуарам, чтобы — не дай бог! — не приблизить это неиз­бежное событие. Паукообразные маши­ны тут же укрепляли металлическими подпорками наиболее накренившиеся дома.

Я сунул микрофон под нос случай­ному прохожему, тот шарахнулся в сто­рону и запричитал:

— Мы здесь все счастливы и всем довольны... Электронный мозг заботит­ся о нас, и мы не боимся...

— Не боитесь? Чего?

— Всего... — Мой собеседник не за­кончил, так как на шее у него запищал маленький серебристый ошейник. Чело­век объяснил:

— Это моя электронная совесть. Когда я послушен, она выполняет лю­бой мой каприз. Вот сейчас попрошу лимонада...

Из-за угла появился робот и подал ему бутылку, а заодно два сандвича, пару сандалий и стеганое одеяло.

Я попросил его повторить заказ, чтобы заснять для репортажа. Робот принес ему еще одну бутылку. В этот раз с тремя сандвичами и автомобиль­ной покрышкой.

— Заказы выполняются только в комплекте с другими предметами, — уныло объяснил он. —Таким образом гарантируется сбыт всей продукции. Все вписывается в мою чековую книж­ку вместе с комиссионными за оказан­ную услугу.

Я выразил искреннее сожаление, что ввел его в излишние расходы, тем более что ошейник у него снова запи­щал.

Потом мы посетили Электронный мозг, управляющий городом. Его воз­главлял обыкновенный человек — тще­душный, слегка сутулый, в наброшен­ной на плечи пурпурной мантии.

Я ему вкратце объяснил нашу зада­чу и попросил дать небольшое интер­вью.

— У нас тут все счастливы на пол­ную катушку, — начал хозяин. — Они ра­ботают на моих заводах, не жалуются, потому что постепенно и терпеливо от­учаются думать. Их сознание сосредо­точено между двумя понятиями — Страхом и Верой. Все боятся, что зда­ния могут обрушиться в любой момент. Ха-ха! Это только кажется. Дома такие прочные, что ничто не может им угро­жать. Но люди этого не знают! Роботы постоянно выполняют воображаемый ремонт, и толпа верит, что я думаю о ней, забочусь о ее безопасности. На каждом шагу одни роботы устраивают пожары, а через минуту их уже с завид­ным усердием гасят другие, и граждане рукоплещут их старанию... Электрон­ные гангстеры умыкают невинные жертвы, но благодаря роботам-охранникам несчастные быстро возвращают­ся домой. Таким образом, все находят­ся в Страхе и вместе с этим Верят. Их страх — нечто неопределенное, а вот Вера в меня и моих электронных по­мощников — конкретна.

— Гм... да... Но все же им когда- нибудь станет ясно, что вы их надувае­те? — неосторожно спросил я.

Любезный хозяин мне объяснил, что для этой цели были придуманы элек­тронные ошейники. Они выполняют лю­бое желание хозяина и одновременно следят за его поведением. И, если в словах владельца замечается что- нибудь необычное, ошейник затягивает­ся вокруг шеи болтуна и не ослабляет своего натиска, пока человек не прибе­жит в ближайший участок Блюстителей электронной совести.

Это было потрясающее интервью. С таким материалом я сам мог выби­рать себе редактора... Но в следующий миг два здоровенных робота-охранника, скрутив мне руки, отняли и камеру, и магнитофон, а на шею надели сереб­ристый ошейник. И моего спутника по­стигла та же участь, причем Эзра-початок даже не рыпнулся, боялся, что ра­зобьют его фляжку с кукурузным пой­лом.

После этого нас привезли на огром­ный завод, где делали роботов. Мы со­бирали охранников, а на соседнем кон­вейере — гангстеров, без которых наша работа теряла всякий смысл.

После рабочего дня мы попросили у нашей Электронной совести ужин, но робот принес по кляссеру с марками, так как в список услуг кормежка не входила. Только мы начали вслух выра­жать свое отношение к Электронному мозгу, как наши ошейники затянулись так, что не продохнешь.

И вот мы, слившись с толпой, бре­дем по улице с покосившимися домами, в которых время от времени вспыхива­ют пожары, раздаются крики о помощи, и Страх проникает в наши души.

Так бы мы и сгинули там, имея толь­ко Страх и не имея Веры, если бы...

Ты знаешь, что в редакции часто приходится работать сверхурочно. Шеф это называет компенсацией за нашу бестолковость. Поэтому сваливать надо сразу после окончания рабочего времени, пока тебя не перехватили,. А чтобы этот светлый миг не пропу­стить, мои часы в урочное время играют веселенькую мелодию.

И вот, как насмешка, раздаются эти чарующие звуки...

Вдруг мой ошейник запиликал, по­том заверещал и с треском разлетелся на куски.

— Что случилось? — испуганно спросил Эзра. Ему в ошейнике было особенно туго: каждый глоток кукуруз­ной доставлял ему больше мучений, чем удовольствия.

— Мелодия... Музыка! Ты заметил, что здесь никто не поет? Электронная совесть не готова к песням! Она не смогла разобраться в интонациях и от перенапряжения сгорела!

Эзра напрягся и захрипел старин­ную английскую песню, которую когда- то пела четверка парней из Ливерпу­ля — «Земляничные поляны навсе­гда»... И его ошейник тоже разлетелся на кусочки!

Мы быстро смотались к машине, вы­тащили дорожный магнитофон и вруби­ли его на всю катушку!

И потом много часов подряд в горо­де под треск разлетающихся ошейни­ков гремела наша музыка. Приходив­шие в неистовство электронные ганг­стеры и охранники выпрыгивали из окон, бесславно завершая свою карье­ру на мостовых.

Утром освобожденные люди с еди­ной песней на устах захватили Элек­тронный мозг. Наступил большой празд­ник. Песни и танцы с утра и до утра. Люди выучили все песни, которые у нас были, а Эзру за его зычный голос вы­брали Президентом. Тут уж гульба по­шла! И поэтому я не придал особенного значения его кислой физиономии, когда намекнул, что пора бы и домой. А жаль...

Утром ко мне пришел электронный дирижер, изъял все кассеты, дал текст и ноты новой и единственной песни, которую я должен был разучить. Есте­ственно, музыку и слова придумал Пре­зидент. Это была Славная Президент­ская песня. А чтобы мне эту песню было легче разучить, он мне быстрень­ко приладил... серебристый ошейник! И пригласил к двум часам на репети­цию, объяснив, что лучше не опазды­вать, так как ошейник...

И мы запели. Нужно ли говорить про остальное? Так бы я у них и запевал вроде муэдзина, если бы у Эзры не кончилась кукурузная. К местной он так и не приспособился. Один он ехать не рискнул — побоялся.

А как только приехали, он не удер­жался и хватил в баре стаканчик. Тут его, голубчика, сразу и повязали за управление машиной времени в нетрез­вом виде. Я даже рожу ему не успел набить.

А ребята, думаю, там сами справят­ся. Я успел одному малому, что посмышленней, на прощание сунуть свои часы.