Здравствуйте, уважаемые читатели! С вами канал «КЧ».
Более века тому назад в России разразилась междоусобная война, не обошедшая самые далекие окраины, коими являются в том числе наши сибирские селения. Сегодня отношение к данной странице истории, мягко говоря, неоднозначное. Дело это конечно неблагородное, очернять и забывать судьбоносные для наших дедов и прадедов дела. Многие захоронения того времени, встречающиеся повсеместно по Алтаю, пришли в упадок, что очень не справедливо. Разве они должны быть преданы забвению только потому, что посвящены борцам за ленинскую власть?
Сегодня подзабыто, то была борьба не просто за Советскую власть, а в некой мере и за свободу от порабощения иностранных держав. Политика политикой, но жалко людей, кто действительно изгонял интервентов и верил в большевицкую идею, а теперь лежат под разваленными памятниками, без табличек и упоминаний.
В одной статье не получится описать и поделиться материалами драматического события развернувшегося в наших горах, поэтому материал будет серийным. До сего дня не в свободном доступе находятся документы 5-й Красной армии освобождавшей Сибирь, куда вошли, в том числе и списки алтайских повстанцев, приказы, боевые сводки и прочее. Но как говорится, чем располагаем, тем пока и делимся.
…Два, довольно пожилого возраста, человека приблизились к возвышавшемуся на бугорке села обелиску, поклонились. Они оба сызмальства знали, что здесь покоятся героические личности.
- Да Петьша, жизня-то вон как складывается. Вроде бы и не очень в почете сегодня произошедшие сто лет назад события, а сельчане и до сих пор чтят подвиги людей, коих приютила родная земелька.
- Тут, Степа, крепко держится в умах людей память о героических подвигах односельчан не только в годы Великой отечественной войны, но и в годы становления Советской власти, в годы Гражданской войны. Смотри сколько венков, да цветов у обелиска-то!
Часть 1. Горно-конная под ударом
Сформированная 8 октября 1919 г. деревенскими мужиками предгорного и Горного Алтая из отдельных партизанских отрядов она была названа «Первой Сибирской Народной Армии дивизией», однако в историю вошла под названием «1-я Горно-конная алтайская партизанская дивизия». На должность начальника дивизии единогласно избрали белоруса Ивана Яковлевича Третьяка, плохо говорившего по русски, но обладающего богатырскими габаритами и организаторскими способностями. 16 ноября в ходе тяжелого боя части дивизии потерпели досадное поражение, и впервые начали отступать. Вместо штурма города Бийска алтайские повстанцы хотели пробиться левобережьем Оби, через «казачью линию», на Усть-Чарышскую Пристань для слияния с партизанской армией Мамонтова, но у станицы Терской (ныне с. Новопокровка, Алтайского края) оказались под угрозой разгрома, потеряв убитыми и ранеными 195 человек.
Штаб партизанской дивизии, лазарет, хозчасть (ружейная, химическая и пошивочная мастерские) и резервные полки были сосредоточены в с. Смоленское, Старотырышкино и Алтайское. Еще три боевых соединения выполняли свои задачи: силы 4-го полка охраняли Чуйский тракт в с. Шебалино, 9-й полк сторожил Айскую переправу и ближе всех был полк, контролировавший переправы на подступах к Бийску. Во время скоротечного боя у села Катунского отступавшие в спешке каратели пустили паром по реке и окопались на другом берегу. После этого на заседании партизанского штаба и было решено отправить три полка на соединение с Ефимом Мефодьевичем Мамонтовым, а данному полку приказали: «Катунь и Бию не форсировать, но двумя ротами не пускать противника обратно на левобережье, одновременно другим его частям охранять лазарет и штаб».
После прошедшего в селе Смоленское заседания штаба к Катунским переправам в сопровождение разведки и нескольких подвод прибыл командир этого полка. Здесь была, закрепившаяся ранее во время скоротечного боя, его 2-я рота, а 1-я охраняла переправу ниже в селе Иконниково. Он сообщил им лаконично, но с явной досадой, что штурма Бийска пока не будет, а их задача предотвратить попытки обратного форсирования реки, на случай контратаки противника, для чего они усилены пулеметами.
Хмуро наблюдали партизаны за карателями, суетившимися на другом берегу, лишь в некоторых местах лед начинал сковывать Катунь. Поняв, что повстанцы не собираются переплывать, каратели стали готовить новые плоты, взамен испорченным переправам. Кроме того визуально их становилось больше, стягивалось подкрепление с города на Бие, до которого было всего полтора десятка верст. Каратели явно активизировались и осмелели, что не могло тревожить, но думалось, что они готовятся всего лишь к обороне.
-Ну, погодите, морозец перехватит Матушку-Катунь! – громко крикнул боец с окладистой бородищей, грозя своей ушанкой в сторону карателей,- перейдем льдом и подсобим вам!
Бойцы заметно повеселели, хотя было видно, что в интонации однополчанина не было иронии. Отменный стрелок, всегда спокойный, он был очень уважаем ими. Это был Петр Шадрин из села Барагаш. Все понимали его: на плече трехлинейка, а за наглыми действиями белых можно было лишь наблюдать. Из-за отдаленности друг от друга берегов Алтайской Госпожи огонь по ним был тратой патронов. У карателей же боеприпасов было в избытке, и их карабины время от времени палили, больше всего, для своего же успокоения.
В контролируемой обстановке не предвещавшей беды, из Смоленского к переправам прискакал нарочный от начдива Третьяка и доложил о провале объединительной операции с частями Мамонтова. Комполка тут же приказал командиру разведки Петру Беспалову поднимать бойцов, и сам махом вскочил на высокого гнедого скакуна, при этом с ещё большей досадой подумал о том, как пару часов назад настаивал на штурме Бийска. Отправив нарочного обратно в Смоленское за своими эскадронами, он с группой разведчиков поспешил к месту событий на Колыванском увале, где на «казачьей линии», что-то пошло не так. Возле селения Усть-Ануйска, оценив ситуацию, он вернул другого нарочного к переправам за остававшимися там ротами.
- Тяман, тяман (плохо, плохо)! – покачивая головой, сказал один из разведчиков, который выделялся, не только низкой, но шустрой вороной лошадью, а так же длинным тулупом и черной алтайской шапкой. Хотя в данный момент он был серьезен, его скуластое лицо все равно казалось веселым и заканчивалось в низу черными усиками и треугольной бородкой. Звали бойца Сергей Глушаев, прославленный партизан из села Черный Ануй.
Несмотря на пропаганду националистическим Каракорумским правительством среди коренных жителей о самоопределении и запугивании повстанцами, в этом полку, алтайцев было особенно много. Во всей партизанской дивизии их было 500 человек, ко всему была отдельная национальная рота из 250 человек во главе с В. П. Боровиковым, русским, но отлично знавшим алтайский язык. У всех на слуху были подвиги Глушаева, Актелова, Сулунова, Акулова и трех братьев Терешкиных, к отваге которых прибавлялось знание горных троп, оружием их был и родной язык. Они объясняли улусу (народу), что колчаковцы, каракорумцы с Сатуниным и Кайгородовым не приведут к добру бельмесов поверивших им.
Положение действительно было плохим. Чтобы не допустить большей катастрофы командир велел снять с переправ те самые две роты, и, дождавшись конные эскадроны, дал команду:
- За мной в атаку!
(Продолжение в статье Была война: Горно-конная под ударом. Часть 2.)
Спасибо за прочтение! Оставляйте свои комментарии по данной теме, не забудьте поставить 👍 и подписаться на канал «Колыбель человечества».