Я три раза был женат. Что в первый, что в последний мне не понравилось.

Я три раза был женат. Что в первый, что в последний мне не понравилось. Всем женщинам нужно одно и то же. Никто не хочет дарить мне любовь, но все хотят ее от меня. Никто ни в чем не нуждается, но никто не удовлетворяет.

Вышел из ванной, увидел, что гора грязного белья все еще не убрана.

Нужно бы еще пару вещей постирать.

Уф.

Это тебе подарок, мама, в честь дня рождения.

Отцу сегодня шестьдесят четыре.

Я никогда не говорю ему о том, как мне с ним повезло.

Он всегда берет мои вещи в стирку.

Но брюки, которые он мне покупает, всегда оказываются велики на пару размеров.

Могу сказать почему.

Покупать одежду в магазине – то же, что покупать фейерверки по талонам.

И я всегда предоставляю отцу возможность носить ее самому, тем более что выбор одежды у него такой.

Зачем мне покупать новую рубашку, если эта уже не годится?

И туфли. И ботинки. И носки.

Все лежит в стопках и ждет стирки.

Если купить новые носки, то каждый раз нужно будет их надевать перед уходом на работу.

Мне совершенно не хочется думать о том дне, когда придется покинуть эту тюрьму под названием «дом».

Я буду играть в гольф и играть в мяч.

Пойду в бар и напьюсь.

Или пойду в библиотеку и прочитаю какую-нибудь книжку.

Буду бегать по утрам и плавать в бассейне.

Схожу на дискотеку.

Завтра утром поеду на рыбалку.

Так пройдет вся моя жизнь.

Как ее прожить, я не знаю.

Каждый день приходится делать выбор.

Обычно я выбираю деньги, но иногда я выбирал любовь, а чаще всего выбираю работу.  

***

Профессор сидит в библиотеке. Перед ним стоит стопка книг. Это знаменитый труд Томаса Шеллинга «Феноменология духа», написанный им в 1772 году. У профессора – двоечник-отличник в очках, немного престарелый и очень дотошный. Сейчас, глядя на старенький толстый том, профессор начинает понимать, почему Шеллинг стал знаменитым.

– Ты, Матвиенко, сколько книг прочитал? – спрашивает профессор.

Матвиенко всегда отвечает и читает много, по списку, который профессор держит в своем большом стакане. Страницы книги перелистываются быстро и аккуратно, а вот карандаш под его карандашом успевает затупиться.