Девушка оттолкнула заботливо предложенную дикарём руку и выпрыгнула из обшарпанной плоскодонки на раскалённый оранжевый песок, наградив кавалера яростным взглядом со странной смесью возмущения и благодарности.
— Какого лешего ты меня спас?! — ангел завис над ними и сердито подумал, что тоже хотел бы это знать.
— А ты чем думала, когда в воду полезла? Не видела вдоль нашего берега ограду от водяных котов? Жить надоело, что ли? — дикарь вытолкал из воды носовую часть лодки и продолжил откровенно глазеть на её мокрое тело, привлекавшее не только комаров.
— Помыться очень захотелось, а вроде здесь никого не было в реке, — её тон сменился на примирительный. — Вот так с недельку походишь по жаре и душу продашь за простую человеческую ванну.
— У вас там в оранжереях такая напряжёнка с помывкой? — ему стало смешно.
— Ну, река-то у вас, а у нас в долине засуха, сам должен знать. Эй, хватит пялиться! — она больше не опасалась водяного кота, моментально ушедшего на дно от обиды, что добыча ускользнула, и вспомнила, что вся её одежда осталась вместе с оружием, отсюда хорошо было видно разложенное на камнях с той стороны реки. — Имей ввиду, у меня там в оранжереях жених есть, — вроде бы сказано убедительно, но дикарь развеселился ещё больше.
— Жених? Ну раз жених, то лови! — и кинул свёрток, оказавшийся добротным брезентовым плащом, украшенным застарелыми разводами и следами острых зубов по краям. Да уж, среди освобождённых и оранжерейников попадаются настоящие умельцы с руками из правильного места, но с нормальными вещами их убогие ремесленные поделки не сравнить. Оранжерейница по достоинству оценила плащ.
— Имя у тебя есть, герой?
— Саша. А тебя как зовут?
— Уиттака. И что насчёт ангелов?
— В смысле? — дикарь оглянулся, как будто мог проверить, нет ли кого поблизости.
История с чёртовой удачей и домовыми: "Алиса и её Тень"
— Ну, ты же меня спас. Говорят, ангелы за всеми наблюдают и тебя уж точно не похвалят за этот весьма спорный поступок, — и со значением разжевала, как несмышлёному ребёнку. — Накажут тебя!
— Не забывай, я же захватил тебя в плен, — Саша достал из кармана нож и символически нацелил на неё, отчего она фыркнула, — а ещё мне кажется, что байки всё это. Сама подумай, зачем им за нами присматривать? Делать больше нечего?
— Ну как, а перевоспитание душ?
— Брехня, — дикарь ответил с такой твёрдостью, что девушка изумлённо всмотрелась в его лицо и отметила про себя, что он не так уж и глуп, хотя и освобождённый. Тот уловил перемену и с усмешкой вывалил из рюкзака на приплюснутый камень кое-какую нехитрую снедь и присел рядом, приглашая последовать своему примеру.
— Вы что, совсем не верите в перевоспитание? — Уиттака осторожно взяла кусок вяленого мяса и надкусила, сморщившись от избытка соли. Если бы она знала, что это от водяного кота, то вряд ли вообще стала бы есть, но дикарь дипломатично не стал просвещать даму относительно происхождения пищи.
— Если бы верили, то не сбежали бы из вашей убогой кормушки, даже если там проблема сполоснуть грязные патлы.
— У нас не просто кормушка, — она недовольно сдвинула брови, — мы все вместе пытаемся сохранить то, что ещё осталось от поселения.
— И что же у вас осталось? Сказки про субмолекулярный огонь, который ни черта не греет? Холодные дома без окон и дверей? Да вы за забор боитесь сунуться без оружия! Как овцы в сломанном загоне, честное слово. И очень упрямые овцы.
Ангел заволновался. После завершения очередного этапа перевоспитания ангелам, для пущей объективности, стирали персональные данные об их прошлых объектах, оставляя только общие сведения о полученном негативном или позитивном опыте, но душа его неприятно ёкнула, как будто он уже слышал всё это, и не один раз. Оранжерейники боялись покидать более-менее обжитые районы, но подступающий голод гнал их прочь всё чаще и чаще, так что приходилось рисковать, надеясь на оставшиеся скудные запасы вооружения.
— А я один раз видела ангела своими глазами! — в её глазах блеснула гордость.
— Хорош выдумывать! — и тут же исправил на более вежливый вариант. — То есть, откуда ты узнала, что это был он, настоящий ангел?
— У него были пушистые крылья! — Уиттака вовсю уплетала дикарскую еду. Видать, давно голодала.
Освобождённый расхохотался.
— Не хочу тебя расстраивать, но это был птеродактиль, — и снова оглушительный жизнерадостный смех.