Я хочу быть писателем. Я напишу книгу.

Я хочу быть писателем. Я напишу книгу.

— Правда?

Он не ответил.

— Чарли, тебе ведь нужно заботиться о своей сестре и…

Губы, облаченные в золоченую розу, сложились в жесткую усмешку.

 — У меня есть сестра, которая не желает читать книги.

— Не слушайте его, — взмолился Отец.

Как будто он был виноват.

Что она скажет?

Кто сказал ей, что отец должен думать о книгах?

Все эти папины отговорки — не подействуют.

Навечно останутся между ними стены плотной защиты.

Стены, которые ему предстоит преодолеть.

Эта стена уже прогнила сверху донизу.

И это, как ни странно, радовало его.

Неожиданный свет, исходящий от коричневых кругов, казался подарком.

Отец не хотел покидать луну, он не желал никуда уходить.

Ему было уютно в своей башне.

Медленно, шаг за шагом, он отступал назад, и внутри его превращался в камень.

Луна заняла его место.

Он смотрел на свое отражение и, наверное, уже никогда не решится вновь взглянуть в зеркало.

— Что она о себе воображает? — произнес голос, полный иронии. — Всем известно, что она больна.

Это закрытый дом, стены которого не пропускают света.

Глухая к доводам разума.

По одному ее слову все меняется.

В худшем случае ее будут судить за грехи родителей.

Но в любом случае она кончит плохо.

Ночью, когда придет время вставать на тропу войны, она не сможет противостоять огню.

С ней случится что-то ужасное.

Она умрет.

А когда истина станет известна всем, это положит конец и ее земной жизни.

Поэтому, как бы то ни было, все увидят, что вы — ее родители.

Те, кто могли бы сказать, что это она виновата, теперь станут утверждать, что они виноваты в ее болезни.

Вы ведь этого добиваетесь, не так ли?

Я вижу, как сейчас морщится ваша рука.

Да, я вижу, что вам хочется переломать ей пальцы.

Отомстить.

За то, что когда-то вас не послушались.

Я знаю, вы будете рвать и метать.

У вас появятся жирные обвинения.

Которые вам придется произносить.

Всегда есть кто-то трети