Накануне нового, 1960 года, в московской больнице им. Боткина умер художник Кокорекин. Его госпитализировали с каким-то странным гриппом, лекарства не помогали и пятидесятитрехлетний мужчина скончался, по сути, без установленного диагноза. На вскрытие пригласили академика Краевского, который пришел в больничный морг с коллегой – пожилым патологоанатомом из Ленинграда, гостившим у академика. Он-то и поставил верный диагноз, сказав:
"Да это, батенька, variola vera, черная оспа!".
Черная смерть
К 1960 году черной оспы в Советском Союзе не было, последний случай был зафиксирован медиками в 1936 году. Среди молодого поколения врачей не осталось специалистов, которые наблюдали бы больного своими глазами. Так что ошибка при диагнозе была понятна. Как и ужас, когда лабораторные исследования подтвердили черную оспу. Эта болезнь до середины XVIII века уносила в Европе до полутора миллионов человек ежегодно. Остановить черную смерть смогли вакцинированием. В России, кстати, первой вакцинировалась Екатерина II. Теперь же, в семимиллионной столице врачи имели случай болезни, смертность от которой составляла до 50 процентов.
Откуда?
Художник Кокорекин в конце 1959 года был в туристической поездке по Индии. Это была редкая по тем временам удача. Помимо обязательной программы ему еще удалось побывать на похоронах брамина, которого по тамошней традиции сожгли. До нас дошли две версии ввоза инфекции – то ли Кокорекину достался кусок погребальной ткани, то ли ковер. Не знал только наш путешественник, что брамин умер от черной оспы.
Но и это еще не все. Вернувшись в Москву, Кокорекин не поехал домой, а отправился к любовнице, которой достались подарки из Индии. На следующий день свою часть подарков получила и жена. Обе советские женщины отнесли их в комиссионные магазины – это был легальный способ продать втридорога дефицитные вещи.
Личная жизнь Кокорекина не волновала бы никого, если бы не то обстоятельство, что умер он от черной оспы.
Как по ветру
О том, что болезнь распространяется как по ветру, говорит тот факт, что от оспы умер лечащий врач художника, подросток, лежавший возле вентиляционного отверстия этажом ниже, истопник, проходивший мимо палаты Кокорекина.
Надо сказать, что власти, поняв размер угрозы, действовали молниеносно. Больницу полностью закрыли – до устранения эпидемии в нее не вошел и из нее не вышел ни один человек.
Закрыли Москву – во всех кассах пропали железнодорожные и авиабилеты.
КГБ отследило все контакты художника, жены, дочери, продавцов и покупателей комиссионных магазинов.
На карантин отправились однокурсники дочери и ее молодого человека, таксист, подвозивший его из аэропорта, и все пассажиры самолета, доставившего художника в Москву.
Над Францией развернули борт Аэрофлота, в котором находился коллега Кокорекина, навещавший его в больнице.
Наконец, власти приняли еще одно важное решение – ревакцинировать всех москвичей и жителей области.
За несколько месяцев вакцину получили 11 миллионов человек. Болезнь была остановлена.
Эпилог
Что было бы, задайся тогда москвичи вопросом: а надо ли вакцинироваться? А не стоит ли опасаться осложнений после вакцинации? А чья вакцина лучше – наша или французская?
Ответ прост: сегодня многие ковидоскептики не задавались бы подобными вопросами. Просто потому, что в начале шестидесятых их будущие родители умерли бы от черной оспы.