Заболевший коронавирусом студент Михаил впал в кому и оказался в Древней Руси в теле страдающего от хвори княжьего дружинника Мирослава, которого лечат лесной знахарь Снегирь и его дочь, ведунья Оксана...
Автор: Николай Соснов
Жар сменился холодом. Чьи-то сильные руки вынули Михаила из горячей ванны, вытерли насухо полотенцем и водрузили на каталку. Дышать стало очень трудно. Попытки втянуть воздух легкими закончились бессильным хрипом. Он открыл глаза и увидел перед собой космическийшлем. Лицо в клеенчатой маске скафандра отодвинулось назад. Глухой женский голос прогудел:
- Спокойно, парень, сейчас подключим аппарат, получишь кислород. Жить будешь. Еще на свадьбе твоей погуляем.
Действительно, буквально через мгновение раздался оглушительный писк, и свежий ветер ворвался в грудь Михаила. Он каждой клеточкой тела втянул живительный газ и поплыл по прохладным волнам полноводной реки.
Инопланетная физиономия в скафандре сменилась морщинистым лицом старика. Дребезжащий голос произнес:
- Пей, отрок, ключевую водицу. Смело глотай, нет в ней мути ни капли...
Михаил распахнул веки. Вместо привычной и порядком осточертевшей пластиковой белизны больничного потолка его взгляд натолкнулся на позеленевшее от времени бревно. Затем он заметил, что таких бревен много. Щели между ними заботливо заткнули просмоленными пучками пожелтевшего мха. Сквозь некоторые проглядывали серо-голубые пятна летнего неба. Кое-где на веревочках висели связки засушенных растений.
Откуда-то с улицы тянуло мясным дымком и специфическим древесным духом, какой бывает только в замшелых чащобах. Смеялись звонкие молодые голоса, фыркали кони, орали и тараторили встревоженные птицы.
Где это он? Уж точно не в ковидном госпитале! Скорее в хижине на лесной поляне. Значит, сон. Но уж больно реалистичный. Михаил слегка повернул голову, пошевелил ногами. Подергал рукава холщовой рубахи до колен. Вроде бы цел.
Три дня назад Михаила доставили в ковидник из общаги экономического института, в котором он второй год убивал время, кося от армейки. Томография показала обширное и прогрессирующее поражение легких. Несмотря на усилия докторов, дело дошло-таки до аппарата искусственного дыхания.
Михаил попробовал подняться, но его толкнули назад на ложе, мастерски выточенное из ствола молодого тополя. Строгий девичий голос потребовал:
- Лежи, Мирослав. Сейчас поменяю тряпицу на лбу. Прежняя совсем иссохла.
Мирослав? Это еще что за новости? Почему-то нутром понималось, что не врет прелестная отроковица в красном сарафане, окунавшая в углу изорванный кусок ткани в кадку с речной водой. Он Михаил, но и одновременно Мирослав.
Птичий гомон усилился. Заскрипела дверь в горницу. Звякнул металл, пахнуло лошадиным потом и медовухой.
- Постой, воевода, - проворчал старческий голос. - Не тревожь больного.
- Как он, дед Снегирь? - спросил бас, которым мог бы говорить оживший шкаф. - Жить будет. Ему еще с недельку надо отлежаться, хворь выгоняя.
- Времени у меня нет, надо вести дружину на зов князя. Пусть оклемается у тебя и скачет потом ко двору наместника.
Снова звякнул металл. Одновременно мокрая тряпица шлепнулась Михаилу на лоб. Зыркнули по-кошачьи зеленые глаза отроковицы. Сколько ей? Лет шестнадцать или семнадцать. Очевидно, события сна происходят в Древней Руси, значит, ей давно пора замуж. Может быть, она уже и свила семейное гнездо вместе с каким-нибудь крестьянином, который сейчас работает в поле.
- Убери серебро, воевода, - недовольно проговорил невидимый старик. - Ни к чему оно нам в лесу. Я и так позабочусь о хвором, ибо дал клятву богу Трояну врачевать всякого без отбора и платы.
- Бери, ведун, в мешочке всего семь монет, - настаивал воевода. - Купишь чего-нибудь не себе, так дочери. Это серебро подарил мне богатый торговец с юга. Его караван стоит сейчас в деревне, отдыхает по пути в Куябу. Хитрый и скрытный он, как змей. Опасайся в первую голову за Оксану и ученика твоего, Варлама. Думаю, собирается купец по пути красть юношей и девиц, чтобы запродать на невольничьем рынке в Булгаре. Бери серебро. Еще ребята мои забили и жарят кабана. Четвертуючасть мяса мы оставим. А в той торбе, что я свалил в углу, мука, соль и бутылка фряжского красного вина.
- Перун тебе в помощь за доброту, воевода. Пусть пошлет тебе верных и храбрых слуг и победу твоему оружию.
Часть вина они выпили за ужином. Михаилу тоже достался глоток вместе миской бульона, маленьким куском кабанятины и горстью лесных орехов, густо политых медом. Напиток пах мятой и клубникой, и вкус у него был соответствующий. Перекатывая сладкую жидкость во рту, Михаил думал о том, что его сон странно логичен. Обычно сновидения хаотичны, иррациональны и полны чудесных превращений. Их сюжеты прерывисты ипохожи наотрывки рассказов. Нынешний сон скорее напоминал добротный исторический кинофильм, создатели которого вознамерились показать типичный день раннесредневекового славянского интеллигента.
Ночью в горнице старик Снегирь дремал в странном подобии кресла, сплетенного из коры и древесных корней, и, поглаживая убеленную сединой бородку, при свете единственной восковой свечи вполглаза следил за обессиленным Мирославом. Молодого дружинника привез воевода Ратибор. Медно-рыжий воин внезапно упал с лошади и мгновенно вспотел, забился в скоротечной лихорадке. Снегирь знал в чем дело: парень чем-то не угодил болотной мавке. Справился ведун с ней легко - помолился Трояну, да отпоил мальчика от болезни отварами трав лесных. Тот пришел в себя и теперь восстанавливал силы, медленно выдавливая из телаостатки мавкина проклятия.
Черная звездная ночь озарена отблесками большого костра. Там подросток Варлам и пожилой умудренный дружинник пьют медовуху, сторожа лошадей и спящий лагерь. Утром отряд воеводы уйдет, чтобы пополнить конное войско князя и наводить страх на данников во время полюдья. Останется до вечера только приведенный воеводой плотник из деревни, который поможет Варламу поправить чердак, где сейчас почивала Оксана.
- Да, - повторил старик. - В походах я уже скоро как тридцать лет. Еще с дедом нынешнего князя, богатырем Храбром, начинал. Ох и свиреп он был! Беспощаден к врагам. А теперешний только почести любит и дани собирает с крестьян. Пожинает плоды чужой славы. Дед его с рогатиной ходил на пещерного медведя, а он на зайцев и уток охотится с ловчими птицами. Тьфу!
Варлам не отвечал ворчливому старику. Мед и набитый мясом желудок сморили его в сладкую дрему. Снилось ему, что справил он себе новую рубаху, белую, с красной вышивкой на шее...
Михаил не спал. Он по-прежнему чувствовал себя персонажем исторического фильма или, скорее, фантастического романа про попаданца. Впрочем, попаданцем в строгом смысле этого термина он не являлся. Он был Михаилом Мельниковым, студентом экономического института. И в то же время он - Мирослав, самый младший сын вождя племени зверян, прижитый им не с одной из трех законных жен, а с рабыней.
Отца Мирослав почти не помнил. Еще в раннем возрасте во избежание проблем с наследованием вождь отослал его на воспитание к кривичскому князю, а тот скинул в учение к Ратибору. За годы службы воевода не обзавелся семьей и принял Мирослава, как подарок судьбы.
Утром отряд Ратибора ушел. При расставании воевода щедро оделил приемного сына, оставив ему коня, доспехи и оружие, а сверх того и положенную долю от рейдовой добычи - небольшой ковер на попону лошади и богато расшитый кафтан. Позаботился названный отец и о дорожном пайке - солонина, лук, чеснок, мешочек сухарей.
Целый день в доме стучали и пилили. Пока Снегирь, Варлам и плотник чинили чердак, Оксана поила Мирослава травяным настоем и варила в котле уху из рыбы, наловленной Варламом на рассвете в близлежащем ручье. Вечером плотник поел ушицы и, получив в благодарность за помощь корзинку ягод и крынку с остатками медовухи, отправился восвояси. Не успел он исчезнуть в чаще леса, как из сумерек явились диковинные люди в длинных узорчатых халатах - к лекарю пожаловал южный купец.
Встречать необычных гостей вышли все. Даже Мирослав, кряхтя, выбрался на крылечко. Памятуя предупреждение Ратибора, он сходил сначала в дальний угол избы, где на лавке под рогожей Снегирь хранил его доспехи и оружие. Ни грубую варяжскую секиру, ни плоский франкской работы меч, сейчас по слабости поднять он бы не смог. Поэтому Мирослав взял прощальный подарок отца - кинжал с простой ничем не украшенной рукоятью.
Слуги купца, тем временем, постелили на земле циновку и разложили дары - десять серебряных дирхемов, куски шелковой материи, горку свежевыпеченных хлебов, несколько лимонов, щедрую пригоршню изюма и мешок орехов.
- Уважаемый! - Пожилой длиннобородый торговец в черной дорожной чалме и того же цвета халате до пят поясно поклонился Снегирю и заговорил на резком языке с большим количеством шипящих звуков. Худой толмач в красной феске торопливо переводил его речь. - Мой хозяин Ахмед, сын Ибрагима, путешествует по делам в стольный город Куябу. В местной деревне ему указали на тебя, как на опытного врача. Помоги, ибо он страдает!
И купец протянул Снегирю воспаленный, набухший от крови и гноя, указательный палец левой руки.
- Монеты я принять не могу, - сказал знахарь, осматривая рану. - А за дары спасибо. Так я и думал, обычная заноза, просто проникла глубоко. Варлам, накали-ка иглу и маленькие щипцы. Оксана, чашку горячей воды, мазь и тряпицу, живо!
Через минуту купец вскрикнул, и все было кончено. Снегирь сноровисто обработал и перевязал палец, нарисовал на тряпице сложный рисунок из треугольников - руну Трояна.
- Теперь проходи в избу и позволь угостить тебя трапезой, иноземец - вежливо предложил Ахмеду Снегирь.
- К сожалению мой хозяин спешит увести караван подальше. По Великой степи гуляет слух о скором набеге кочевыхплемен. Почему бы и тебе, мудрец, не уйти с нами от опасности? Каравану нужен лекарь. Наш господин предлагает перейти к нему на службу. Тебя и твоих людей будут хорошо кормить, каждый день сможешь есть мясо. В Куябе ты получишь богатые подарки.
- Благодарю, - ответил Снегирь и слегка поклонился Ахмеду. - Я - жрец бога Траяна, и капище мое в этом лесу. Я не могу покинуть его без очень веской причины.
- Жаль, ведун, - перевел толмач, скривил преждевременно обрюзгшее от вина лицо и тут же сделал едва уловимый знак своим спутникам. Те разомнабросились на Снегиря и Варлама. Внезапная атака увенчалась полным успехом: через несколько мгновений знахаря и его ученика связали по рукам и ногам.
- Девчонку хватайте! - закричал толмач, в угаре схватки позабыв вернуться к родному языку. Он погнался за Оксаной. Девушка почти добежала до тропки, ведущей к деревне, но упала. Толмач захлестнул на ее шее прочный аркан.
Михаил в первую минуту боя растерялся и, несомненно, тоже оказался бы в плену, но Мирослав, кажется, приучился к предательским засадам во время полюдья. Данники только и ждали момента, чтобы ударить сборщиков в спину. Требовалось всегда быть начеку, не расслабляясь ни на пиру, ни даже во сне.
Мирослав знал, кто зачинщик нападения, и, пошатываясь от слабости, направился к торговцу. Расчет был прост: потеряв хозяина, слуги потеряют и интерес к продолжению схватки.
Ахмед обнажил короткий кривой клинок, однако, воспользоваться им не успел. Резким движением кисти дружинник метнул кинжал в купца. Лезвие аккуратно вошло в шею выше воротника рубахи, небрежно торчавшего из-под богатого кафтана. Ахмед ойкнул, выронил оружие и грузно упал на траву.
К удивлению Михаила его альтер эго оказался прав. Никто из слуг торговца и не подумал за него мстить. Лишившись хозяина, толмач и носильщики прекратили схватку и врассыпную бросились в лес.
Мирослав выдернул кинжал и тщательно вытер его полой халата купца. Михаила замутило. В отличие от дружинника он не привык наносить раны и, тем более, лишать людей жизни. Конечно, Ахмед сам виноват и все же...
- Уходить надо, - сказал Варлам, помогая Оксане освободиться от веревок. - Они приведут охрану каравана, и тогда нам не поздоровится.
- Ты прав, - кивнул Мирослав. - Есть повозка, Снегирь?
- А то как же. Имеется возок, только запрячь некого. У тебя-то конь боевой...
- Ничего, меня послушается, я запрягу. А вы с Оксаной соберите самое необходимое. В первую очередь пищу и теплые плащи. Лекарства возьмите, инструменты. Воду тоже. Кто знает, куда придется податься. Тебе Варлам особое задание. Обыщи купца. Забери деньги, а личные вещи и драгоценности оставь. Деньги нам пригодятся. По ним нас не определишь. Предметы же укажут на наш след. Куда отправимся-то, ведун?
- В Глухой Бор. Это вервь отшельников, посвятивших себя покровителю охоты Святобору. Остаться у них мы не сможем, чужаков они не принимают, но купим челн и наймем проводника. По речным протокам выведет он нас к погосту Крайнему. Там живет мой друг, тоже Троянов жрец. У него пересидим опасность. Тебя же отправим из Крайнего в Старую Руссу ко двору наместника. Будешь там ждать княжьего полюдья.
- А проедем через чащобу? - засомневался Мирослав.
- Широкие тропы я знаю, - улыбнулся Снегирь.
- Дом жалко, - вздохнула Оксана. - И хозяйство. Ведь сожгут все, порушат от злобы черной.
- Не жалей дочка. Троян дал - Троян взял.
Михаилу не хотелось прикасаться к купцу, зато Варлам резво принялся за дело. Помимо кошелька, набитого дирхемами, во внутренних карманах он отыскал дюжину серебряных новгородских гривен, завернутых в кусок ткани и немедленно их присвоил.
Вслед за тем ученик извлек красный кожаный футлярчик. Сдвинул крышку и обомлел. В золотой оправе перстня пламенем горела искусно обработанная крупная рубиновая роза. Варлам отродясь ничего не ведал о самоцветах, но даже он понял, что камень стоит огромныхденег. Сколько? Может быть, десять тысяч дирхемов - самое большое число, которое знал Варлам из книг своего учителя. В Куябе или Новгороде наверняка можно найти покупателя за эту цену. Тогда начнется для Варлама совсем другая жизнь. Он заведет торговое дело и станет ездить по селам, как те купцы, что приезжают в их деревню к урожаю и меняют тонкие городские ткани, украшения и сладости на горох, рожь и пшеницу.
Снегирю Варлам отдал только кошелек с дирхемами. Перстень же и кривой кинжал припрятал и твердо решил в пути улизнуть. Но сначала надо разузнать, как попасть в ближайший большой город...
Темный, точно ночной мрак, конь Черныш уже час, как безропотно тащил повозку по тайным тропам Снегиря, когда у жилища знахаря появился юный племянник Ахмеда Муавия в сопровождении толмача и десяти хорошо вооруженных эфиопов-охранников. еще детьми выкупленных Ахмедом из рабства и отданных в обучение Мастерам Меча - базарным гладиаторам, готовым биться насмерть за приз в сто дирхемов с любым желающим или друг с другом. Пока Муавия и толмач занимались телом купца, они сноровисто обыскали двор, дом, баню и хозяйственные постройки. Двум лучшим псам каравана дали понюхать забытый Оксаной шарф из медвежьей шерсти, и они, взяв след беглецов, громко зарычали и рванулись с поводков.
Муавия не собирался мстить за дядю. Старик и так слишком зажился на свете, лишая племянника возможности тихо сидеть дома и наслаждаться нажитым в северных путешествиях богатством. Не жалко было ему и похищенных денег. Но грабители прихватили рубин, а он стоил больше половины цены основных товаров каравана - пряностей, дорогих тканей, изысканной посуды из серебра и голубого фарфора, ювелирных изделий на все возможные вкусы. Отдавая "Алую розу" Ахмеду для продажи, разорившийся аристократ и атаман разбойников Сафьян-ага потребовал за нее баснословную плату - сто тридцать тысяч дирхемов. Ахмед рассчитывал продать перстень в Булгаре не менее, чем за двести тысяч. Лишившись рубина, Муавии пришлось бы отдать Сафьян-аге почти всю прибыль от каравана. Хорошо, если еще не придется лезть в оборотный капитал. Не заплатить невозможно, ведь перстень главарь банды снял с пальца младшего сына визиря, а он, Муавия, простой купец, пусть и очень состоятельный.
- Ты, - указалон на толмача, - проведешь караван в Булгар и будешь ждать меня там. Черный Карим проследит, чтобы ты дошел в целости и сохранности. Я же с Фуадом и его парнями догоню негодяев и отомщу за дядю...
Продолжение следует...
Нравится повесть? Поблагодарите журнал и автора подарком.