- Тебе не обязательно обо мне помнить, - произнесла она.

Юля принесла с собой гигантскую лопатку, разровняла газон, а потом взялась за лопату.

- А ты когда-нибудь возделывала газоны? - спросила она с любопытством. - Не приходилось. А ты?

- Да. Я обожаю возиться с цветами.

- Прекрасно! У меня для тебя подарок. На мотоцикле я привез тебе несколько амариллисов из тех, что ты покупала в «Бродвей» за шестьдесят пять долларов. Они изумительно красивы. Здесь есть и другие потрясающие растения.

- Это уже звучит очень мило, - рассеянно произнесла она. - Ты мне нравишься, Тэдди. Она пожала его руку, но смотрела мимо него.

- Тебе не обязательно обо мне помнить, - произнесла она с некоторым удивлением в голосе.

- Я просто подумала, что тебе это будет приятно.

- Спасибо. Она улыбнулась и двинулась прочь.

- Почему ты не сказала, что хочешь помочь мне с цветами? - спросил Тэд.

- Потому что я не знала, что это тебе будет приятно! - ответила она почти весело.

- Пойдем, я хочу показать тебе кое-что. Он последовал за ней на дорожку и оказался у бассейна под сенью пальм.

Тэд уже успел заметить, что она стала очень красивой женщиной. Он неторопливо подошел и встал в тени. Длинные волосы, без всякого макияжа, слегка распущены. Почти такая же, какой была в первый день, когда он ее встретил. Вот только сейчас она раздетая. Только теперь она больше походила на мужчину, чем на женщину. Рядом с ней стояла корзина с цветами, которые она, видимо, посадила в день своего приезда. Тут были красные, желтые и темно-лиловые амарилисы, были и обычные белые розы. Нетрудно было догадаться, для кого предназначался этот букет. Она внимательно смотрела на него, на ее лице появился намек на улыбку.

- Сколько стоит это?

- Это за пятьдесят центов за каждый амарильс. Я не могу позволить себе купить цветов, но не могла не купить.

- Да, я понимаю, - согласился Тэд, поворачиваясь, чтобы уйти.

- Но я все равно хочу, чтобы ты их взял!

- Ты действительно это хочешь? - с легким вызовом спросила она.

Тэду показалось, что из ее груди вырвался стон, похожий на стон раненой птицы.

- Боже, да, действительно! - воскликнул он. Она опустила свои густые длинные черные ресницы.

- Нет, ты не понимаешь, - сказала она.