Многие материковые люди, приезжая в Крым, сталкиваются с иным стилем жизни, ведением дел, мировоззрением. Когда москвичи и питерцы видят, как местные опаздывают на деловую встречу или не перезванивают по договоренности; как официант в приморском кафе обслуживает без требуемого энтузиазма, а магазин оказывается закрытым на час раньше, они говорят: это ЧКХ («чисто крымская х…ня»). Мой одноклассник как-то заметил философски: «Мы при Украине не работали, и при России работать не будем».
Да, у нас свое лицо, свой островной менталитет, свой темп жизни. И этим мы гордимся, потому что крымский характер, как старое коллекционное вино, формировался под жарким Солнцем, на каменистой земле долгие века. Нас нельзя выпить, как водку: одним махом.
Турецкий путешественник Эвлия Челеби еще в XVII в. заметил, что среди крымского народа «нет ни брани, ни злобы, спеси и гневливости, ненависти, вражды и клеветы». Мы всегда рады гостям.
У крымского жителя нет понтов: его земля – Рай, а сам он уверен в себе. Успешность и богатство – не первые критерии крымца. Для других это пофигизм; для нас – гармония с самим собой.
Крымская неспешность и созерцательность трактуется, как лень. Мы просто умеем получать удовольствие от проживаемого мгновения. И вообще, Крым – это не завод с рабочими и мартеном. Крым – это художественная мастерская.
Нас часто хотят разделить: Крым и Севастополь. Мы разные, но нераздельны, как степь, горы и ЮБК.
Ментальность островитянина – это стремление ко всему миниатюрному. Нас настораживают и пугают грандиозные проекты. Поэтому Севастопольская тропа мне ближе трассы «Таврида», а местная ставридка предпочтительней дальневосточному лососю.
Мы - крымцы и крымчане, разные, но объединяемые глубоким бессознательным чувством сопричастности к древней и благословенной земле; и мы никогда не изменимся. Вот такая ЧКХ.
