Эпиграф:
"Стой, кто идёт!? Предъявите паспорт!
Остановись, живое существо!
В этих местах ты бродишь напрасно
Здесь таким существам ходить запрещено! (...)
Туда нельзя!
Сюда нельзя!
Никуда нельзя!"
(с) Слова из песни"Стой, кто идет!" группы Лимонадный Джо,1990-е
Я - москвичка в каком-то там колене по географическому признаку. Мои предки испокон веков жили в деревнях и селах которые Москва поглощала и поглощает до сих пор. Не смотря на то, что мне за свою жизнь довелось побывать и даже пожить много где, Москва всегда была и есть самый лучший город Земли.
Я не думаю, что какой-либо город бывшего Советского Союза изменился так сильно за последние десятилетия как Москва. Столица оказалась в первых рядах перехода от коммунального хозяйства к свободному рынку и, в процессе, много чего приобрела, но, в то же время, много чего подрастеряла. Одну такую потерю мне и хочется оплакать в этой статье.
Я помню Москву полупровинциальным, немноголюдным городом, в котором жили абсолютно бесстрашные, доверчивые и непуганые жители. Они забывали запирать хлипкие входные двери на ночь, спали с открытыми окнами, а в подъезды своих домов летом входили через открытые настежь двери. Зимой, конечно, двери подъездов были предусмотрительно закрыты, чтобы не пускать холод в здание, но открыть их можно было просто потянув за дверную ручку или толкнув.
С наступлением рыночных отношений и наплывом желающих заработать в Москве, деревянные и обитые дерматином двери московских домов и квартир поменялись на бронированные, тяжелые и массивные. Открывать их приходится прикладывая усилия и создается впечатление, что заходишь в бункер, а не в обычное жилище. На тяжелых дверях подъездов появились домофоны, а потом и видеокамеры.
К бронированным дверям прибавились железные решетки на лестничных площадках.
Зарешечены были и московские окна, особенно окна квартир на первых этажах. Мне, тогда еще ребенку, было очень жаль жильцов таких квартир, потому что в той моей картине мира проживание в помещении с решетками на окнах походило на пребывание в тюрьме.
Если в детстве мне достаточно было ключа на шее чтобы самой попасть к себе домой после школы, то в наше время среднестатистический московский ребенок, обычно возвращающийся из школы домой в сопровождении взрослого, должен набрать код домофона, одновременно "засветив" свое лицо на камеру, открыть тяжелую дверь подъезда, пройти мимо консьержа (если есть), отпереть "калитку" в тамбур, открыть входную бронированную дверь и уже внутри упереться взглядом в зарешеченные окна своей квартиры. Мой дом - моя крепость, в самом деле.
У взрослых, ко всем их обязанностям, прибавилась работа по обеспечению безопасности собственных детей.
Я помню свое "безнадзорное" детство в старом московском дворе, не заставленном многочисленными машинами жильцов и просторном для нас, ребятишек. Классики- резиночки- салочки -войнушки - целый вечер летом или коньки-снежки-хоккей-санки-горки зимой. Взрослые не организовывали наш досуг (ну разве что заливали каток для нас зимой или иногда чей-то папа играл с нами в вышибалы летом), и, вообще, мало обращали на нас внимания, хотя они всегда были на улице: играли в русское лото, домино, общались с соседями или просто гуляли в том же дворе.
Окна нашей квартиры выходили на деревья между домами, а не во двор, так что мои родители не могли меня видеть, когда я была на улице. Правил безопасности было несколько: не уходить со двора и возвращаться домой с наступлением темноты. Таким было доверие моих родителей ко мне и к обществу и такой была моя свобода в детстве.
Сейчас в московских дворах оборудованы совершенно замечательные детские площадки с мягким покрытием( у нас во дворе были железные горка и качели, с которых лучше было не падать на твердую землю), но, обратите внимание, даже 10-летние дети не гуляют одни, всегда присутствуют взрослые, которые следят за ними, именно следят, а не вышли пообщаться или сыграть в лото.
Когда жители города по собственной инициативе укрылись за железными дверьми и решетками, увешали подъезды домофонами и видеокамерами, опасаясь за свою безопасность, стали "пасти" своих детей во дворе, казалось, что все, помимо всех этих мер "секьюрити" просто нельзя больше ничего придумать. Однако процесс обезопасивания всех ото всех начал распространяться на общественные места.
Появились заборы, ворота и шлагбаумы.
Вокруг моей школы всегда был заборчик, только он был низкий, бетонный и узкий, но при этом достаточно широкий для того, чтобы школьники на спор ходили по нему кто дальше. Перемахнуть через тот забор не составляло труда даже первокласснику, но это и не нужно было потому что и никаких запирающихся ворот или калиток не было. Современный забор вокруг школы на фото ниже - двухметровый, им обнесена вся школьная территория и есть пара калиток на основных подходах к зданию, которые обычно открыты, но на ночь запираются. На школах висят видеокамеры, есть охранники, так что просто так зайти навестить свою школу, как в детстве, не получится. Даже родители учащихся, пришедшие забирать своих детей после уроков, ждут их на улице в любую погоду.
Заборами обнесены некоторые московские многоэтажки. Рвов с водой и подъемных мостов, правда, пока нет, но, как говорится, "еще не вечер".
В то время как москвичи как могли предпринимали меры предосторожности для обеспечения собственной безопасности, наиболее посещаемые жителями общественные места также усилили охрану своих заведений.
Я помню огромную, самодельную хозяйственную сумку, которую родители выдавали мне, семилетней, вместе с чистыми целлофановыми пакетами и горстью мелочи, когда отправляли в магазин за хлебом. Весь двор знал, что у меня особенная миссия и играть я не могу, но, может быть, попозже. Я возвращалась домой с хлебом, сдачей и весьма собой довольная, потому что такое ответственное дело было сделано. Представить себе семилетку, топающую за хлебом с хозяйственной сумкой и звенящей мелочью в ней, в Москве в наше время затруднительно не только потому, что теперь семьи за продуктами на машинах ездят, а потому, что вряд ли какие папа с мамой решатся послать ребенка одного в магазин. Я вижу детей в московских магазинах только с родителями или группы подростков. Я также не вижу детей на общественном транспорте без сопровождения родителей. Мне в детстве приходилось самой ездить на автобусе на свои кружки и секции, родители просто показали дорогу и все.
В современных московских продуктовых магазинах установлены рамки, и сидят охранники. Такие меры предосторожности были введены относительно давно, еще с тех пор как в торговле за прилавками стало меньше продавщиц - измученных, задерганных женщин, развешивающих продукты и выдающих покупки по чеку, а товары в упаковках стали выкладывать на полки в открытом доступе. Однако теперь рамки и охранники появились на всех входах в ГУМ на Красной Площади, на входах в Центральный Детский Магазин ( бывший Центральный Детский Мир) и всех других торговых центрах. Мало того, почти в каждом магазине в торговых центрах также есть рамки на входе.
Культурные центры Москвы пропускают посетителей через рамки и просвечивающие аппараты под надзором охранников.
В Третьяковской галерее на входе придется поставить женскую сумочку на конвейер: ее пропустят через просвечивающий аппарат, а вам самим придется выложить телефон и пройти через рамку.
В филиале Малого театра вы пройдете через рамки под наблюдением охранника.
В Большой театр приобрести билеты теперь можно только по паспорту (в билет вносится номер) и в театр вас пустят только сверив билет с документом. Если вы не смогли пойти на представление, то потеряете деньги, потому что передать свой билет кому-то еще нельзя.
В библиотеку иностранной литературы на Таганке зайти, конечно, можно. Только дальше рамок и охранников у самых дверей вы не пройдете, если у вас нет читательского билета с фотографией. Я помню, что билет нужен был для того чтобы взять библиотечные материалы на дом и даже не имея билета можно было спокойно подняться на второй этаж и поучаствовать в каком-нибудь мероприятии.
Московский цирк на Цветном бульваре пропускает толпу родителей с детьми через рамки, заставляет посетителей выкладывать телефоны, раскрывать сумки. Я - человек, помнящий, что в московский цирк можно было просто зайти без унизительного досмотра, с ужасом понимаю, что родители, приведшие своих детей приобщиться к прекрасному, пройдут контроль безропотно, только бы не испортить детям праздник и попасть на представление, а дети воспринимают эту процедуру уже как должное, ничем не примечательное событие.
Но самым большим разочарованием было то, что меня - выпускницу МГУ - не пустили в родной университет. Если восемь лет назад мне удалось "прорваться" в главное здание (ГЗ) МГУ предъявив диплом и паспорт, пройдя через рамку и мимо двух полицейских, то этой весной при наличии всех документов мне было отказано, потому что вход был разрешен только для сотрудников, работающих в ГЗ. По телевидению прошла информация, что в ГЗ МГУ идет ремонт и историческое здание переделывают на новый лад. Мне было очень жаль, что не удалось увидеть в последний раз и сфотографировать на память уникальные, прекрасные залы и аудитории в высотке МГУ.
Обидно еще и потому, что несколько лет назад я была в Массачусетском Институте Технологии (МИТ) - одном из самых лучших учебных заведений Северной Америки, и мне не пришлось "продираться сквозь кордоны", там вообще охраны не было. А ведь город Бостон, рядом с которым находится МИТ, так же как и Москва, пострадал от терактов, но, тем не менее, знаменитый институт не превратился в бастион.
Помимо решеток, брони, видеокамер, рамок, охранников и предъявления документов в общественных местах, теперь на страже безопасности стоит всемогущий Интернет.
В моем детстве в ту же парикмахерскую можно было просто зайти, занять очередь, если была, и просто получить услугу - подстричься. Сейчас, если вы зашли с улицы, у вас попросят номер телефона и этот номер не запишут на бумажке - его внесут в базу данных на компьютере. Учитывая то, что москвичи вынуждены теперь оставлять "след в киберпространстве" - регистрироваться на сайте города со всеми паспортными данными, снилсами, полисами, номерами кредиток и телефонов, если они хотят получить какую-нибудь услугу, даже такую, как прикрепление к поликлинике или запись к врачу, то все передвижения записываются где-то там на "облаке". Как известно, все, что попадает в Интернет остается там навсегда и никто не знает, кто имеет доступ к информации.
Не имея "следа в киберпространстве", в Москве можно оказаться за бортом жизни. Мою знакомую, приехавшую в Москву из Европы этой весной, и не обладающую российскими кредитными картами, не пустили в музеи и она не смогла посетить Новый цирк на проспекте Вернадского. Все это потому что знакомая не могла своими европейскими кредитками оплатить билеты по Интернету - европейский банк блокировал попытки снять или перевести деньги через российские сайты. То есть, у человека есть наличные российские деньги, есть кредитки другого государства, которыми она расплачивается в ресторанах и магазинах Москвы без проблем, но она стоит в холле музея и ей представитель этого музея говорит, что билеты в музей ей не продадут, потому что их продают только по Интернету, а без билета в музей нельзя.
Понятно, что все вышеперечисленные меры безопасности обусловлены благими намерениями: парикмахерской, театру и библиотеке надо знать, кто сидит у них в зале. Запись с видеокамеры поможет раскрыть преступление. В квартиру не залезут воры, если на окнах есть железные решетки, а на входе - бронированная дверь. Какой-нибудь ненормальный не пронесет в общественное место оружие и не устроит побоище, если(!) он пройдет через рамку или его сумку пропустят через просвечивающий аппарат и заметят смертоносный груз. Только сколько их, тех бандитов-воров-ненормальных на количество хороших, законопослушных граждан? Была такая советская песенка про хорошее настроение: "Вспомните как много есть людей хороших, их у нас гораздо больше, вспомните о них" (с). Что будет с хорошими, законопослушными гражданами, если бесконечно не пускать, следить, просвечивать, лезть в карманы, сумки, заставлять выкладывать телефоны, ключи, записывать все передвижения по городу, выкладывать в Интернет личную жизнь? Не превратятся ли бесконечные недоверие и подозрение в самоисполняющееся пророчество? И где та грань между "недостаточно" и "чересчур"?
Современный московский ребенок растет за бронированными дверями, решетками и заборами, не может шагу ступить без взрослых почти до совершеннолетия, не ходит один в магазины, не ездит на общественном транспорте, у него не вызывает отрицательных эмоций осмотр его личных вещей на входе в театр или выкладывание личной жизни в Интернет. Наверное, для человека, выросшего в такой обстановке, все это норма. Мне, как "динозавру", остается только рассказывать о той, другой, более свободной, самостоятельной московской жизни.