Если вы все еще думаете, что Богомолов - мастер изощрений, из тех, что слова в простоте не скажут, то вы не видели его с другой

Если вы все еще думаете, что Богомолов - мастер изощрений, из тех, что слова в простоте не скажут, то вы не видели его с другой стороны. Не с той, что "Князь", "Гаргантюа и Пантагрюэль" или "Идеальный муж", а с той, что "350 Сентрал-Вест"(писала о нем выше, можете воспользоваться Search👆), "Волки и овцы" или - сегодняшнее моё открытие - "Чайка. Новая редакция". Казалось бы, что нового я могу узнать, посмотрев энную "Чайку" на московской сцене? Но! Без шуток, это первая "Чайка" в моей жизни, которая довела меня до дрожи, мурашек и экстатического состояния, причем на тех моментах, когда я совершенно этого не ожидала.

Сегодняшняя "Чайка" - это Богомолов без богомоловщины, без худших его приемов, без аффектации, усложнений и заигрываний в капустник. Без включения [на потеху зрителей] концертных номеров. Это вполне классическая, но - одновременно с этим - современная постановка, деликатно (или пассивно) ищущая новые формы.

Первые минут двадцать Богомолов ломает театральные каноны, заставляя актеров читать текст спиной к зрителю, и только транслирует всё на большом экране-импровизированной сцене, где позже прочтет свой монолог Нина Заречная (Светлана Колпакова). Потом действие пойдет привычно, нас познакомят с героями: вот доктор Дорн - Олег Табаков, вот вечно траурная Маша - Дарья Мороз, а вот и Аркадина - Марина Зудина. С ней приехал известный писатель - Тригорин, которого играет Игорь Миркурбанов.

Ах, Миркурбанов, гроза всех женщин-филологинь!
В предыдущей редакции "Чайки", говорят, Тригорина исполнял Хабенский, но мне, честно сказать, сложно уже представить кого-то другого на месте Игоря. То, что он делает, блестяще. Бравируя, с фирменной небрежной интонацией, в которой угадываются все его предыдущие [полюбившиеся публике] герои (Лорд, Федор Карамазов, Веничка), Миркурбанов выворачивает наизнанку сущность Тригорина - в общем-то жалкого пустого человека. Способного погубить за между прочим, от скуки, от желания развлечься. И вот уже Нина, загубленная им как чайка, застывает в зрительской памяти под знакомую песню БГ "Город золотой". Застывает наивной, капризной девочкой с ясными глазами, которую во втором акте сменит Роза Хайруллина. И вот это внезапное появление мощно. Является она словно предвестник смерти: кроткий больной ребенок с лицом старухи. В момент ее диалога с Треплевым в зале застывает тишина, не слышно даже дыхания, эта женщина навевает ужас и скорбь - любой бы на месте героя застрелился.

Интересно решает Богомолов финал: Аркадина и Тригорин застывают в объятиях танца под звуки "К Элизе", а сидящая за столом поотдаль Маша (Дарья Мороз) сгребает руками скатерть, захлебываясь беззвучным криком. Казалось бы, что такого? А в память врезается намертво: застывший крик, длинное платье темно-кровавого цвета и голова женщины на плече мужчины, женщины, принесшей в жертву собственного сына на алтарь глупой любви.