Появившись в школе после месячного пребывания в стационаре травматологии, где лежала с переломом, я столкнулась с тем, что физруки моё отсутствие даже не заметили, но увидев меня с лангеткой на руке, не спрашивая моего согласия, немедленно записали меня в судейскую команду по баскетболу.
От физкультуры меня освободили до конца учебного года, но вменили в обязанности судить баскетбольные игры.
И когда я увидела со стороны, как травматичен и опасен спорт, у меня будто открылись глаза, и я стала понимать, что отныне мне с ним не по пути. У меня появился страх и чувство самосохранения.
Ещё целых 10 лет я мучилась от сильной боли в руке и шов на ней не давал мне покоя по ночам...
Но моя беспокойная натура в силу подросткового возраста искала применения своей энергии, поэтому вместо спорта я с головой погрузилась в общественную работу.
Жизнь бурлила и кипела, наш класс готовился к экзаменам, а некоторые - к вступлению в ВЛКСМ. Сначала в комсомол собирались всем гуртом, но из-за начавшегося развала в стране многие отказались от этого опрометчивого шага.
В итоге из пяти параллельных классов осталось семь кандидатов, вместе с которыми раз в неделю я ходила на политзанятия к секретарю школьного Комитета ВЛКСМ. После занятий мы сдавали зачеты по темам истории комсомола и биографии членов Политбюро ЦК КПСС, иконостас портретов которых висел по всему периметру кабинета.
В комсомоле меня привлекала сильная установка на коллективизм, которая воспитывалась в школе. Она, безусловно, считалась более важной, чем установка на индивидуальный успех. Согласно Моральному Кодексу строителей коммунизма, это звучало как «коллективизм и товарищеская взаимопомощь: каждый за всех, все за одного».
Здесь пока еще всё функционировало по единым законам, и в этом состоял залог социально-психологического единства общества от пионерской организации до ВЛКСМ, где можно было без ограничений по объему и времени выражать преданность родной коммунистической партии!
В то время я просто не понимала, что эта организация даже накануне своего заката оставалась идеальной моделью воспитания конформизма.
Те, кто прошел эту муштру, попадали под пресс существенной и осознанной части воспитания молодежи: подавление индивида большинством, подчиняющим себе индивидуалистов, которых следовало перековать.
Позднее это становилось безраздельным подчинением начальству, привычкой к доносительству друг на друга, навыком держать язык за зубами и никому не доверять своих секретов, - т.е. всех форм социализации, которые использовались советским человеком во взрослом возрасте.
«Сбить спесь» -, так это именовалось на комсомольских собраниях, где члены ВЛКСМ, не по-детски озабоченные судьбой индивидуалистов, отколовшихся от коллектива, сидели пригорюнившись, пытаясь найти способы их коллективного спасения. Установка на независимость активно порицалась.
Причем, в дело всегда сразу включалась демагогия – один из тех китов, на которых основывалось школьное воспитание, поскольку оно понималось как идейное, потому что таким образом воспитывались «строители коммунизма»!
Если вдруг устраивался какой-нибудь школьный вечер, КВН, культпоход, поездка за город, то– хотя это не было формально обязательным – должны были принять участие все поголовно! А тот, кто игнорировал, автоматически оказывался виноватым.
Еще комсомол был местом, где прививали привычку исполнять разные советские обязанности (собрания, субботники, сдача взносов). Например, членский взнос школьника в комсомольскую организацию составлял 2 коп. в месяц.
Сумма мелкая, но откуда у школьника вообще могут быть деньги, он же не работает? Понятно, что деньги давали родители, а это правило нужно было для того, чтобы обучить ритуалу взрослой жизни: сдавать взносы в бесчисленное количество обществ и организаций. Приучать к этому надо было с детства!*
Мы ещё не знали, что скоро вся эта система рухнет. И в нас теплилась надежда, что совсем скоро все встанет на свои места и все будет хорошо. В комсомол нас принимали в комитете комсомола Октябрьского района. Значки и билеты вручал лично 1й секретарь РК ВЛКСМ.
Для меня моё вступление в комсомола было внутренним протестом против рыночной экономики и того бардака, что разрушал нашу страну. Я не могла смириться и понять, почему так происходит? Родители меня не поддержали, мать откровенно возмущалась, недоумевая, зачем мне это надо?
Все менялась на глазах. В прессе появлялись противоречивые обличительные статьи, лились потоки грязи на прежних вождей и кумиров, появились Джуны-Кашпировские и Аланы Чумаки, Явлинские и Гайдары, эзотерики и Гуру новых религиозных учений,- голова шла кругом в попытке разобраться – кто есть кто?! И казалось, что мир сошел с ума…
В то же время, 23 октября 1990 года прошло собрание, на котором была создана ликвидационная комиссия Куйбышевского городского комитета ВЛКСМ. 20 ноября 1990 года организация прекратила своё существование. Идеология коммунизма была полностью разрушена.
На этом моя общественная комсомольская жизнь закончилась, толком не начавшись. Меня накрыла депрессия, я разочаровалась во всем, пропал интерес к учебе, и мне не хотелось ничего.
Сдав выпускные экзамены, я не знала, что делать дальше, куда идти учиться? И надо ли?!
Я была в полной растерянности. Стояла, как витязь на распутье, не понимая, какую из дорог мне выбрать?!
*https://gorod-812.ru/shkola-istoriya-moej-nenavisti/