Вы просили чаще писать о книгах, которые читаю — вот, пишу

Вы просили чаще писать о книгах, которые читаю — вот, пишу. Под конец года дочитал «Неудобное прошлое» Николая Эппле. На обложке сказано, что это книга про «память о государственных преступлениях в России и других странах». Когда я ее открывал, я предполагал, что это текст про то, как нам нужен свой Нюрнберг, чтобы осудить сталинские преступления. Но оказалось, что книга как раз о том, что «Нюрнберг» в России невозможен. Да и не нужен, потому что Нюрнберг — так себе пример для подражания.

Эппле исследует, как общества и государства работали с памятью о государственных преступлениях в Аргентине, Испании, Японии, Польше, Германии и ЮАР. Само по себе это ужасно интересно. До нас иногда относятся отголоски «войн памяти» из Польши (закон о Холокосте и т.п.), но большинство из нас так увлечены спорами вокруг собственного прошлого, что на другие страны уже не остается внимания. А там тоже такие баталии — мама не горюй! Очень интересно, например, было прочитать про споры вокруг итогов Второй мировой войны в Японии, в которых участвуют самые разные люди, вплоть до мультипликатора Хаяо Миядзаки. Но важнее, что изучая дискуссии в других странах, можно увидеть отражение некоторых российских проблем — и таким образом нащупать решения.

Что важно, это книга не о том, что нужно скорее осудить преступления прошлого, покрыть позором имена энкавэдэшных палачей и заткнуть глотку тем, кто считает Сталина эффективным менеджером. Наоборот, она о поиске примирения и консенсуса по поводу советского террора. Такое примирение — вовсе не абстрактный туманный идеал, а вполне достижимая вещь, как показывает практика других стран. Но для этого нужно провести большую работу, основную часть которой, как считает Эппле, должна лечь на так называемую «комиссию правды». Известны десятки случаев, когда такие комиссии изучали прошлое диктатур. Задача комиссии — не вынести судебное решение, а зафиксировать в сознании определенные факты и способствовать установке общественного консенсуса вокруг темы репрессий. Отчасти эта работа была начата на XX съезде КПСС, продолжилась в 1990-е годы, но по сей день не завершена.

Тут уместно сравнение с психологией личности: прошлое надо принять, а травмы проработать. «Принять» — не значит одобрить, а проработать — не значит излечить. Такие вещи не излечиваются, эти шрамы останутся навсегда, но с ними можно жить, если перестать делать вид, что их вовсе не существует и они не болят.

Мысль польско-американского историка Томаша Гросса, которую несколько раз приводит Эппле: когда идентичность нации держится на лжи и умолчаниях, нация, вместо того, чтобы жить собственной жизнью, обречена на постоянное беспокойство и неуверенность, постоянный страх быть уличенным. Она обречена «недоверчиво оглядываться, пытаясь догадаться, что о нас думают другие, отвлекать внимание от стыдных эпизодов в прошлом и все время защищать свое чужое имя, усматривая в каждой неудаче заговор чужаков». Чувствуется что-то знакомое? А это сказано про Польшу.

Эппле считает, что открытый разговор на эти темы и их проработка может стать для политических сил будущего ценным ресурсом. Нация, нашедшая смелость самостоятельно взять на себя ответственность за преступления прошлого, зарабатывает капитал, который почти невозможно нивелировать. Отказ от честного разговора на эту тему, напротив, формирует комплекс и страх быть пойманными на лжи.

«Неудобное прошлое», Николай Эппле

#книги