На самом деле этот текст — образцовый пример того, как публицисты и вольные художники относятся к праву

На самом деле этот текст — образцовый пример того, как публицисты и вольные художники относятся к праву. Первый абзац наиболее показателен.

Я сейчас напишу удивительную вещь. Дело в том, что романтическими абстракциями уровня «Мы русские, с нами Бог» мыслят не те, кто одобряет поправки в Конституцию относительно русского народа, а те, кто почему-то думает, что изменение системообразующего документа РФ — это действие, связанное с романтизмом. Когда очень долго находишься в кругу юных лиц с горячими сердцами, то действительно право и юридический язык начинает восприниматься с этой колокольни. Только вот конституции не романтичны, а вполне утилитарны. И поправки в них — это дело самой обычной политики. Это об интересах, сторонниках и прочих реальных вещах, которые русские националисты так раньше любили продвигать. И вот теперь, когда у них наконец-то появляется возможность набрать политические очки, выйти из андеграунда, найти больше сторонников, заняться любимым популизмом и хоть на мгновение перехватить инициативу сверху, появляются тезисы уровня «А чего в танке не сгорели?», а по факту «я не смог в политику, не рекомендую и вам».

Пойми, Фунт, чтобы русские люди жили свободно своей русской жизнью и чтобы им не мешали, эти русские должны сначала появиться. Во время московских протестов всевозможные правозащитники очень часто справедливо апеллировали к Конституции потому что имели такую возможность. Но такая возможность исчезает, когда дело касается исключительно дел на национальной почве. Именно поэтому националисты с их проблемами находятся в подполье и их всегда легко закрыть. Этномафия, миграция, русские за пределами России и прочие проблемы, которыми занимаются националисты много лет подряд, впоследствии могут обсуждаться на значительно менее маргинальном уровне, а это прогресс. И это ответ на вопрос «А какую проблему это решает?».