Я не грустила, со временем начала воспринимать это как должное. Начала считать, что мне было очень хорошо незаслуженно, и пришло время платить. Каждый день просыпалась с мыслью о том, как это здорово ходить, и смотреть на пол свысока, а не как я, с кровати. Хотя я даже на пол и не смотрела, а смотрела только телевизор и сны. Еще у меня начали очень мерзнуть ноги, на левую получалось что-то надеть, и хоть как-то согреть её, а вот правую приходилось укутывать всеми возможными способами, но это не всегда помогало. Она не сохраняла тепло, ни на минуту, была, как и не живая. Самое ужасное, как мне сейчас кажется, это было то, что по ночам я совсем не шевелилась, спала как мумия. И не только ночами, не было ни сил ни большой потребности сильно шевелиться. Была окована, ради своего же блага, чтобы не сделать себе же больно и из-за страха. Я же ничего не чувствовала, могла себе что-то и сломать, и плюс конструкция на ноге. У меня пальцы были согнуты не только на левой руке, но как ты можешь
