ГЛАВА 32
Дождавшись, когда новоявленная мегера закроет за собой дверь, Нина почти бегом направилась в свою комнату. Если бы ни интерес к продолжению истории, рассказанной ей Валентиной Викторовной, она бы никогда больше не хотела с ней встретиться.
Мелькнула мысль о том, как было бы здорово, если все треклятые драгоценности княгиня давно и безраздельно передала своей верной Лизоньке. Та уехала бы с ними в далекие и теплые края, и правнуки ее теперь, не зная родства, жили бы себе припеваючи, выращивали оранжевые апельсины на своих плантациях и делали из них сок.
Мысль слишком отличалась от всего, о чем последнее время думала Нина, была свежа своими светлыми красками и пожеланиями добра совершенно незнакомым людям. Хотелось удержать ее, но беззаботные фантазии не помогли бы осуществлению её планов.
Нина вновь набирала телефонный номер.
– Алло! – раздалось наконец в трубке.
– Привет, это я, Нина.
– Да, дорогая, здравствуй.
– Майкл, Вы ведь читали бабушкин дневник!
– Читал, конечно. Что ты хочешь сказать?
– Вы так охотно согласились проверить нашу догадку о передаче драгоценностей актрисе, в то время как есть более реальный кандидат в наследники. Вы, наверное, невнимательно читали текст?
– Возможно. – Майкл помолчал. – Возможно, я что-то и упустил. Для этого я и попросил тебя прочитать все внимательно.
– Как же Вы могли не запомнить такую важную деталь?
– Видишь ли, Нина, в отличие от тебя, я читал все эти женские рефлексии не в комфортных обстоятельствах. Меня одолевала тревога за мои дела дома, в Америке. Не просто тревога, но и постоянные раздумья о том, как выкарабкаться из сложившейся ситуации. Тебе, как врачу, конечно же, известно понятие «доминанты». Кроме того, ты сейчас читаешь дневник сама, думаю, без особого удовольствия. Так что оставь свои упреки и скажи наконец что ты имеешь в виду.
– Я говорю о тёте Вашего деда, Лизе.
– Что-то я не припомню, чтобы в дневнике она указывалась как возможная наследница.
– Она не упоминается как наследница, но графиня называет ее лицедейкой, вернее… Сейчас я вам прочитаю. Вот… «Мне всё больше не хватает Лизы с ее лицедейством».
– Да, но лицедеями называли разве не актеров?
– Не только. Лицедеями русские до сих пор называют людей притворных, изображающих что-либо. Вы помните в стихах? «Все что моё уйдет во мрак И отразится в лицедейке». Этой лицедейкой и была, по-видимому, Лиза. Она как раз и «отражала» княгиню как зеркало, судя по записям. Кажется, ни к кому больше не питала княгиня добрых чувств, во всяком случае во время своей болезни. Кроме того, княгиня пишет, что отправила Лизу в Москву с какими-то поручениями. Вспомните, что Вам известно обо всем этом.
– Что мне известно? Мне известно, что… Дай подумать. Дедушка часто рассказывал нам о своем детстве, об отце, гораздо меньше вспоминал о матери. Да! О тетушке своей он тоже говорил. О ее необычайной доброте и самоотверженности. Ольга еще очень интересовалась, отчего тетушка не уехала вместе с ними из России.
– И… что он на это ответил?
– Сейчас, сейчас...
– Вспоминайте, вспоминайте, это очень важно!
– Да! Он говорил, что она тоже умерла молодой.
– Молодой?
– Да, молодой. Кажется, еще до революции.
– Поэтому она и не уехала?
– Конечно! Она умерла… Да, он говорил о каком-то несчастном случае. Якобы его отец, брат Лизы, очень горевал, что его сестра покинула этот мир так нелепо и рано.
– Майкл, по-моему, мы зашли в тупик.
– Что ты имеешь в виду?
– Если графиня действительно передала все свои драгоценности Лизоньке, как она ее называла, то найти их невозможно! Лиза умерла и, по-видимому, ничего не сказала об этом наследстве брату. Куда она их дела, одному богу известно. Вы видите какой-нибудь выход?
Майкл молчал. Потом в трубке раздался глубокий вздох, и приглушенным голосом он спросил:
– Ты думаешь… это – всё?
– Думаю, шансов мало. – Нина испытывала почти облегчение. – Я, конечно, дочитаю этот дневник и ещё…
– Что-что? – Майкл цеплялся за ее слова как за соломинку.
– Я должна кое-что уточнить здесь, на месте. Дослушать один рассказ.
– Чей рассказ?
– Валентина Викторовна начала мне рассказывать интересные вещи из области слухов и легенд, окружавших старое имение, но нас прервали. Надеюсь, мне удастся дослушать эту историю в самое ближайшее время. Во всяком случае, я очень постараюсь.
– Постарайся, дорогая, пожалуйста, постарайся. Я на тебя надеюсь.
Майкл почти плакал в трубку. Потом ему всё же удалось взять себя в руки и он добавил обреченно:
– Кстати, передай ей, что я приеду послезавтра заплатить свой долг.
– Почему не завтра? По-моему, она уже давно ждет этих денег.
– Скажи, что я немного приболел.
– Мне кажется, Вы просто не хотите платить, тянете время. Если у меня ничего не получится, то нет смысла продолжать здесь находиться дольше, не так ли?
– Разве это не рационально, дорогая?
Никакое смятение чувств не давало американцу забыть о необходимости экономить деньги.
Вечером к ужину Полина пришла как ни в чем ни бывало. Ни Ирина, ни Нина не могли бы заподозрить, что с ней накануне случилось неладное. Она была великолепна. Все женщины, находящиеся в это время в зале, кто с откровенной завистью, кто с искренним восхищением, наблюдали за ней, грациозной и ослепительной. Казалось, она находится здесь в качестве эталона женской красоты и служит тем идеалом, к которому каждая из постоялиц Центра должна стремиться.
Если бы хозяевам этого заведения пришло в голову проводить рекламную кампанию, лучшей претендентки на роль «результата нашей деятельности» они бы не нашли. Заслуга, конечно же, разделялась поровну между природой, усилиями самой Полины и тех, кто ею занимался, но женщин такой пример вдохновлял. Хотелось тут же забросить вилку и нож в сторону, навеки забыть о хлебобулочных изделиях и, сломя голову, бегать по спортивному залу, временами отдыхая в кабинете косметолога.
Полина или не замечала устремленных на нее взглядов, или давно уже насытилась чужим вниманием. Она приветливо поздоровалась со знакомыми и отправилась за свой столик. Нине показалось, что Полина даже что-то напевает от избытка хороших эмоций.
– Что это с ней? – удивленно спросила она у Ирины. – Ни разу не видела ее в таком приподнятом настроении – мурлычет от счастья.
– Не знаю. – Ирина внимательно наблюдала за Полиной. – Наверное, получила ободряющие известия. Пойду, спрошу, как у нее дела.
Она встала, не допив свой чай, и подошла к столику красавицы номер один.
Нина осталась одна и постаралась получить максимум удовольствия от скудного ужина, состоящего из салата и творога. Она уже вполне свыклась с гастрономическими ограничениями и находила много полезного в предложенной ей здесь диете. Недоставало лишь привычного кофе и конфет. Она собиралась попросить Майкла привести ей в следующий раз сладостей, но в последнем разговоре не оставалось места для таких глупостей. Этот разговор вообще оставил неприятный осадок в душе.
Когда всё ещё только начиналось, затея ей показалась авантюрной, но не совсем лишенной здравого смысла. Теперь же появлялось чувство обмануты ожиданий. С некоторых пор оно было хорошо знакомо Нине. Казалось, ее судьба выработала особое злое постоянство, с которым дарила надежду, потом как можно дольше выжидала и, наконец не без издевки, отнимала уже даже не надежду, а созревшую уверенность в благополучном исходе. Следовало бы со временем относиться осторожнее к заманчивым идеям и предложениям, от кого бы они ни исходили. Но кто знает, когда открывается способность человека пользоваться своим собственным опытом?
За этими раздумьями и застала Нину Ирина.
– Ты уже поужинала? – спросила она.
– Да, кажется, хотя я этого и не заметила. – Нина посмотрела на пустую тарелку.
– Мне пришла в голову идея, – сказала Ирина, когда они уже шли по коридору, – не прогуляться ли нам по окрестностям?
– Но сейчас уже темно, не поздновато ли? – засомневалась Нина.
– Нет, конечно, не сейчас. Давай запланируем это на завтра. После обеда, например?
– Я с удовольствием, но выпустят ли нас отсюда вдвоем?
– Ну что ты, Ниночка, здесь же не закрытый режим. Договоримся с начальством – и вперед. Посмотришь, пока еще не зарядили дожди, какие красивые здесь места.
– А Вы знаете дорогу?
– Я гуляла здесь в прежний свой приезд. Между прочим, в сопровождении Валентины Викторовны.
– Она устраивала Вам экскурсию?
– Однажды удостоилась. Вообще-то она очень любит свое детище и гордиться, что знает об истории этих мест.
– Я уже заметила, – кивнула Нина, – мне она тоже начала рассказывать про поместье, но не много успела.
– Наверное, мне повезло больше. Около двух часов мы гуляли, и все это время она мне рассказывала и рассказывала...
– Вы, наверное, ее не очень-то слушали?
– Почему? – Ирина обиделась, не заподозрив в вопросе никакого подвоха. – Я, Ниночка, всегда внимательно всех слушаю, и, надо сказать, мне это очень помогает в жизни.
Учтя многозначительное замечание, Нина спросила:
– А мне сможете пересказать?
– Конечно! Только давай завтра, во время прогулки. Сегодня я хочу пораньше лечь спать – не выспалась ночью.
– Хорошо, – обрадовалась Нина. – Значит, договорились? Сразу после обеда отпрашиваемся у Валентины и идем в поход.
– Договорились.
Мимо них проплывала красавица Полина. Поравнявшись с кабинетом Валентины Викторовны, она постучала в дверь. На стук никто не ответил, и Полина пошла дальше.