Под заботливой редакцией моей землячки Татьяны Мирчук
Да, были времена, ох, были!
За колбасой и маслом в Питер ездили, как шили,
Из матушки-деревни в город (мать твою!),
Чтоб прокормить семью.
Олёха как-то раз гармошку взял сметанинской работы.
Жена спросила: «Это для чего ты?»
- Так, может, колбасы отвалят на развес.
- Что ж, с Богом! Вдруг да наш теляти волка съест!
Приехал, поблуждав, нашёл метро.
Пройдя сквозь турникет, увидел, как хитро
Устроено: две лестницы везут народ из «штольни»,
А третья – вниз летит, как в преисподню.
И люду, люду сколько, Боже мой!
Побольше, чем на ярмарке Петровской.
А контролёрша сверху уж звонила вниз,
Что едет человек, возможно, террорист,
Для виду – на плече с гармоньей.
- Взыграю я сейчас! – решил Олёха.
Но было страшновато, непривычно –
Не в клубе деревенском фугу грохать,
Сыграть-то надо что-то поприличней.
Но надо поспешать – «улита» едет
Быстрей, чем нужно. Ну, гармошка, пой!
Дремлет притихший северный город,
Низкое небо над головой...
Что тут случилось! Трудно описАть:
Как будто камни вниз с горы катились
Лавиной. Сотни глаз в него вонзились –
В метро гармошку хорошо слыхать.
Смотрящих взгляды-мнения двоились:
Кто аплодировал, кто пальцем у виска
Накручивал. Один взорал: «Чудило!»
Олёха лишь подумал: «Вот чудило!»,
А сам «под драку» сыпанул слегка:
Всё хотел, хотел жениться
Числа двадцать пятого,
Мать женилку отрубила
И куда-то спрятала!
Внизу Олёху ждали два мильтона:
- Вы, гражданин, нарушили порядок!
А чтобы всё исполнить по закону,
Взяв под руки, его свели в участок.
Проверив документы, штрафанули –
Заставили частушек наиграть.
И отпустили, даже намекнули,
Где магазин хороший отыскать.
- Мне колбасы четыре килограмма,
Два килограмма сливочного масла!
В ответ ему: «Пятьсот и двести граммов
Получишь только в очередь – и баста!»
Так продавщица хмурая сказала,
Добавив громко: «Ишь чего удумал,
Чтоб я по килограммам раздавала
КОлбасы деревенским тугодумам!
Олёха снял пальто, на гвоздь пристроил,
Рюкзак пустой поставил тут же в угол
Встал в очередь и стал ходить по кругу:
Прилавок, касса, очередь и снова -
Прилавок, касса, очередь, рюкзак
- Ну что ты хороводишь, это глупо!
Возьми моё, без денег, просто так, -
Сказала дама в соболиной шубе
И положила свёртки на рюкзак.
Другие люди, но уже не даром,
Приезжего жалея мужика,
Делились щедро купленным товаром,
И скоро не узнал он рюкзака –
Он был набит доверху, до отказа.
И у Олёхи стал довольный вид.
- Твоя гармонь? Сработана отлично!
Сыграть-то сможешь? – дама говорит.
Олёхе повторять не нужно дважды,
Он плясовую выдал, как в деревне
И дама заплясала, как простушка,
Пристукивая каблучками мерно,
И спела залихватскую частушку:
Супостаточка Анютка
Увела милого в рожь,
Увела, да и сказала:
Милый делай, чего хошь!
Вот это да! И кто бы мог подумать,
Что в городе, где все вокруг спешат,
Где смотрят недоверчиво, угрюмо,
Вдруг под мехами прячется Душа?
Она, рванётся, словно из подвала,
Очнувшись от привычной амнезии.
А продавщица громко токовала:
- Вот чудеса – гармошка в магазине!
Теперь пора домой бы лыжи править,
Но Невский не увидеть тоже плохо,
Как будто ты и не был в Ленинграде.
И к центру в город двинулся Олёха.
Перекурил у Клодтовских громадин,
В Фонтанку бросил денежку – к возврату.
И напоследок, может, шутки ради
Решил сыграть для тех, кто были рядом.
На первую попавшую скамейку
Уселся, потянул гармонь с плеча,
По кнопочкам пошарился маленько
И сразу спел частушку сгоряча:
Я свою зазнобушку на безмене свешаю,
Если пять пудов не тянет, то зарежу к лешему!
Одни его сторонкой обходили,
Чураясь прикоснуться даже взглядом,
Но многие его не осудили
И даже останавливались рядом.
И слушали, и даже улыбались,
А кое-кто и деньги клали.
Олёху удивляла эта малость –
Не НЭПа ль времена опять настали.
- Откуда будешь? Псковский иль с Рязани?
- Да Вологодской я, с Большой деревни!
- В России много деревень с таким названьем.
- И большинства их нет, среди развалин
Пристанище старух и старцев древних.
Концерт ещё играл он «по заявкам»,
Кто что просил, он, не чинясь, исполнил.
Потом сказал: «Пора!», поднялся с лавки,
И голову склонил в полупоклоне.
Надел рюкзак, гармонику пристроил
И пошагал к Московскому вокзалу.
А вслед неслось, что в городе-Герое
Гармошка вологодская играла.
Домой вернулся, где кормильца ждали.
Олёха выдал: «Вот вам и теляти!»
И на комоде, как на пьедестале,
Установил свою гармошку, кстати.
И, оглядев семью свою с любовью,
Увидел: ребятня гостинцам рада,
Сказал: «Вдругорядь я баян возьму с собою,
Культуру поднимать в столицах надо!»
