Ей было бы удобно и, собственно говоря, это было бы даже очень приятно

Любовь

Все ало пунцово, и отсветы солнца играют на коже, золотом горят в глазах. Вон оно: и глаза, и лицо, и фигура - все излучает одно и то же - непонятную для меня явную страсть.

Не понимаю я ее, но инстинктивно чувствую: эта страсть мне надоела.

Легкий шорох, и я ощущаю, как под руками, в нужных местах, задираются ее тяжелые, немного полноватые, густо-черные волосы.

Я чувствую их запах, слышу, как они колышутся на солнце.

Она валится на меня, бесстыдно, шумно, грудью, животом.

Это заводит меня.

Ее полные полные груди бьют мне в ребра.

Ей было бы удобно и, собственно говоря, это было бы даже очень приятно.

Но я человек чести, а это - женщины.

С точки зрения чести - это убожество.

А это - ее - ее тело, которое я должен любить, - ведь это же моя жизнь.

Ах, как гадко меня все-таки задели мои мысли и сердце!

Я не хочу!

Она задирает мне платье, царапает ногтями мою спину, плечи, шею, и теперь она раздвигает мне ноги, и мне нестерпимо хочется...

Я вспоминаю вдруг, что не одет.

Ну что ж, я сейчас оденусь.

Одеваюсь.

Начинаю одеваться.

Неожиданно, быстро и бесшумно, словно кошка, она приходит в себя.

Глупая!

Нет, нет!

Это всего только я...

Я - ее муж.

И я хочу быть с ней грубым.

Ненасытным.

Свободным.

Вдруг ее тело каким-то непонятным, диким жестом, колотит меня кулаками по лицу.

Спокойно!

Гнев? Ревность?

Я уже не знаю.

Мысленно пытаюсь придумать что-нибудь такое, чтобы она почувствовала. Что-нибудь ужасное.

Перестаю думать, и делаю все механически, не напрягая ни одного мускула.

Ноги мои подгибаются, и она наваливается на меня. Я смотрю на нее, я жадно смотрю на ее обнаженное тело...

Фу, как нехорошо!

Вот глупые мысли.

Мне не нужн