9 аспектов работы с последствием «воспитания»
Алис Миллер
“Раньше я очень старалась понять для себя и объяснить другим мотивацию родителей, которые наносят вред своим детям. В результате у меня сложилось впечатление, что старание понять точку зрения родителей должно быть частью терапии. На самом деле все наоборот.
ЕСЛИ МЫ СТАРАЕМСЯ ПОНЯТЬ ЧУВСТВА ТЕХ, КТО НАС РАНИТ, МЫ ТЕРЯЕМ КОНТАКТ СО СВОИМИ СОБСТВЕННЫМИ ЧУВСТВАМИ, теми самыми, которые являются ключевыми для того, чтобы обнаружить наши раны и вылечить их.
1. ЧУВСТВОВАТЬ СВОЮ БОЛЬ, А НЕ БОЛЬ НАШИХ РОДИТЕЛЕЙ— это необходимое условие любой терапии ранней травмы. Без ясного понимания этого мы не сможем помочь себе.
Мы не можем отвечать за родителей. Но они могут помочь себе сами, если они хотят и готовы решать свои проблемы самостоятельно, а не за счёт своих детей.
2. Мой опыт научил меня, что принятие идеи о необходимости понимания и прощения — и по прошествии 16 лет я все ещё верю, что это правильно — заводит процесс терапии в тупик.
Это блокирует раскрытие чувств и ощущений, которые невозможно пережить на ранних стадиях терапии, но которые, с развитием внутренней силы и устойчивости могут в конечном итоге проявиться. Некоторые воспоминания приходят спустя годы после начала терапии, когда мы наконец становимся достаточно сильными, чтобы их выдержать. Этому плодотворному появлению новых воспоминаний не должно препятствовать закрытие, которое происходит, когда мы рационально решаем остановить эмоции «прощением».
3. Интеллектуальное «проговаривание» своих чувств не приносит никакой пользы и ни к чему не приводит.
Многие люди проводят годы в традиционной рациональной терапии, занимаясь именно этим, не испытывая ни малейших изменений. Они даже не осознают тот факт, что это делает ситуацию ещё более трагичной. Чтобы открыть доступ к нашей собственной правде, мы должны научиться ВНУТРЕННЕМУ ДИАЛОГУ с самим собой.
Для тех, кто на самом деле хочет исцелиться от последствий детских травм, все традиционные методы являются бесполезными, сбивающими с верно пути, и потенциально опасными, поскольку они усиливают интеллектуальную защиту против чувств и препятствуют появлению подавленных воспоминаний, даже если терапевт или аналитик побуждает пациента "говорить о травме", будь это жестокое отношение или сексуальное насилие.
В интеллектуальных видах терапий подозрения, допущения или предположения, сделанные терапевтом, не могут быть проверены на точность и подтверждены. Они могут быть верными или неверными, но даже если они правильные, это знание не будет полезным для исцеления пациента.
НАШИ СОБСТВЕННЫЕ ЧУВСТВА И ОЩУЩЕНИЯ о которых мы узнаем в ходе терапии, могут дать нам верный ответ о том, что с нами происходило на самом деле.
Только с помощью их ответов мы можем пробудить наши подавленные воспоминания и интегрировать знания, хотя достоверная информация, полученная от членов семьи, может дать нам дополнительное подтверждение их правильности.
В некоторых видах терапий, которые вводят пациента в заблуждение, люди могут придти к ложным или неточным выводам, основанным на интеллектуальных процессах, но эти выводы не являются воспоминаниями. Понятие "фальшивая память" вводит нас в заблуждение и, по сути, противоречит само себе.
4. "Новые" методы могут претендовать на работу с "чувствами", но по факту использовать традиционную мораль и идеологию, которая не дает нам видеть реальность. Все, что они могут предложить — это кратковременное облегчение симптомов. Если терапевтический процесс останавливает интеграцию всей правды, то мы становимся зависимыми от групп и от "Высших Сил".
После чувства эйфории вначале, от возвращению к депрессии будет удерживать посвещение себя вербовке новообращенных, но эти новообращенные, в свою очередь, нуждаются в потенциальных последователях. Это, кстати, является самым подходящим объяснением, почему число последователей растет, независимо от несостоятельности идеи.
5. Огромной ошибкой является представление о том, что травму возможно вылечить не выводя в сознание ,с помощью символических образов. Это совершенно не относится к процессу исцеления от травматичного опыта.
Творчество дает возможность выразить боль от травмы в символическом виде, но не помогает вылечить травму. Если символическая месть за жестокое обращение в детстве была бы эффективна, то диктаторы могли бы в конце концов перестать унижать и мучить людей. Но пока они предпочитают обманывать себя в том, на кого в действительности направлен их гнев, и пока они продолжают подпитывают свою ненависть в символической форме вместо того, чтобы испытать и разрядить его в контексте своего собственного детства, их жажда мести останется неутолимой.
6. Жестокое обращение с детьми не является неизбежной судьбой человечества, как я думала, когда писала "Драму". Его можно предотвратить, восполняя тот урон, который был нанесен нам в детстве, посредством эффективной терапии. Родители, которые работают над травмами собственного детства, не будут жестоки со своими детьми.
7. Прекращение жестокости в отношении детей возможно с помощью большего публичного осознания этой проблемы. Можно было бы избежать ненужных детских страданий, если бы как минимум, недавние открытия о теории привязанности были бы более широко распространены.
8. Меня часто спрашивают, почему некоторые люди, перенесшие в детстве жестокое обращение, не становятся жестокими по отношению к своим детям. Ответы на эти вопросы я дала в своих книгах "Запретное знание" и "Разбивая стену молчания", где я постаралась объяснить важнейшую роль "помогающего свидетеля" в детстве и "знающего свидетеля" для взрослых людей.
Тем не менее, я не знаю никого, кто подвергшись жесткому обращению в детстве, не вел потом себя деструктивным образом (по крайней мере, самодеструктивным), став взрослым, пока он продолжал отрицать насилие, которому был подвержен.
9. Со мной часто спорят читатели и терапевты по поводу проблем, придуманными сторонниками так называемого Синдрома Ложной Памяти и активисты групп поддержки "несправедливо обвиненных" родителей, деятельность которых направлена на то, чтобы заставить замолчать своих взрослых детей.
Я думаю, что попытки сделать это, предпринимаемые родителями, властями и юристами, мотивируются не только желанием доказать свою невиновность или защитить свои финансовые интересы, но также, более всего, более глубокой причиной: страхом перед своими подавленными чувствами.
Рассказы переживших насилие, а затем открывших для себя правду после долгого периода отрицания и разобщенности с самим собой, воспринимаются как угроза, потому что такие люди встают в позицию обвинения и потому что они вызывают в других их собственные воспоминания. Такие люди бросают вызов репрессиям. Родители, юристы и адвокаты могут спросить себя, сознательно или неосознанно: "Если такие ужасные вещи случались с Энн или Мэри, и они не знали об этом в течение многих десятилетий, то как я могу быть уверен, что внутри меня не скрываются подобные переживания?". Только потому, что они не хотят задумываться, что подобные вещи могли произойти и с ними, и вместо встречи с правдой они предпочитают верить в "синдром фальшивых воспоминаний", они могут закрыть на все глаза и продолжать жить, как раньше.
Методы лечения, направленные на работу над чувствами, стали сейчас модными, в отличие от более интеллектуально ориентированных школ Фрейда, Юнга и Адлера. Однако, насколько я могу видеть, эта "работа" имеет первичной целью не опыт и признание действительности, а краткосрочную эмоциональную разгрузку.
Выпустить сильные чувства, это, конечно, облегчение для пациента. Но пока это не сопровождается осознанием истинной ситуации, которая делает сильные чувства адресными и осознанными , пока правда игнорируется, что происходит во многих программах, проповедующих прощение, пациенты будут возвращаться к своим прежнему саморазрушаюшему поведению.
То же самое относится к так называемой работе с телом. Искусственное пробуждение памяти тела о травмирующих ситуациях посредством специальных методов дыхания или массажа не может стать решением для преодоления последствий детских травм, это может принести лишь краткосрочное облегчение. Переживание старых травм и реагирование исключительно на физическом уровне бесполезно, и часто опасно, если они не интегрированы в жизненную историю пациента.»
Р.S. ЧТО ДЕЛАТЬ?
ВАЖНО :
- позволить телу и чувствам рассказать свою собственную историю
- быть на стороне именно своих чувств и переживаний
- научиться называть вещи своими именами
- трезво оценивать нанесённый ущерб и последствия
- разделять в себе/клиенте ЗДОРОВУЮ часть и АДАПТИВНУЮ ( научившуюся забывать, игнорировать себя, пользоваться малоэффективным поведением из гиперответственности, страха ошибки и невротической вины)
- развивать ЗДОРОВУЮ, ВЗРОСЛУЮ часть, которая:
– находится в контакте с чувствами, потребностями, умеет о них заботится
– говорить НЕТ тому, что вызывает страх, вину, стыд, обесценивание, физическую или эмоциональную боль
– говорить ДА безопасности, комфорту и благополучию, ценности, уважению, свободе и творчеству