Одним из эпизодов, иллюстрирующих злоупотребление «Маршалом Победы» - Жуковым своим служебным положением в период его первой послевоенной опалы стало награждение Орденом Отечественной войны I степени Лидии Руслановой и медалями – артистов ее коллектива.
В «постановления политбюро ЦК ВКП(б) «О незаконном награждении тт. Жуковым и Телегиным артистки Руслановой и других орденами и медалями советского союза» говорилось:
«ЦК ВКП(б) установил, что тт. Жуков и Телегин, будучи первый Главнокомандующим группы советских оккупационных войск в Германии, а второй — членом Военного Совета этой же группы войск, своим приказом от 24 августа 1945 года № 109/н наградили орденом Отечественной войны первой степени артистку Русланову и приказом от 10 сентября 1945 г. № 94/н разными орденами и медалями группу артистов в количестве 27 чел[овек]. Как Русланова, так и другие награжденные артисты не имеют никакого отношения к армии. Тем самым тт. Жуков и Телегин допустили преступное нарушение Указа Президиума Верховного Совета СССР от 2 мая 1943 г. «Об ответственности за незаконное награждение орденами и медалями СССР», караемое, согласно Указу, тюремным заключением сроком от 6 месяцев до 2 лет.
Для того, чтобы скрыть противозаконное награждение Руслановой, в приказе от 24 августа были придуманы мотивы награждения Руслановой якобы «за активную личную помощь в деле вооружения Красной Армии новейшими техническими средствами», что представляет из себя явную фальсификацию».
Для поколения читателей «от сорока и меньше», если такие на канале присутствуют, скажу, что Лидия Русланова была выдающейся певицей – исполнительницей народных песен. Ее называли по-разному, в том числе, «саратовской птицей» и «Шаляпиным в юбке», «социалистической соловушкой». В предыдущей фразе я намеревался применить термин «её поклонники», но, как видите, не сделал этого. Она была невероятно любима в народе. Её поклонниками был весь Советский народ.
Сама певица однажды назвала себя «соловьем». Случилось это вот при каких обстоятельствах.
Во время отбывания назначенного ей наказания, Лидии Андреевне в очень грубой форме приказали петь перед лагерным начальством: у них была какая-то пьянка и начальник лагеря решил потешить себя и всю свою шатию-братию выступлением известной всей стране певицы. Тогда-то и прозвучали ставшие крылатыми слова Руслановой: «Петь я вам не буду. Нужно было слушать меня в Москве». И, кивнув на зарешеченные окна, добавила: «И вообще, соловей не поет в клетке».
Но это будет позже, а в конце двадцатых прошлого столетия потрясенный талантом Руслановой Шаляпин писал своему московскому другу: «Вчера вечером слушал радио. Поймал Москву. Пела русская баба. Пела по-нашему, по-волжскому. И голос сам деревенский. Песня окончилась, и только тогда заметил, что реву белугой. И вдруг резанула озорная саратовская гармошка, и понеслись саратовские припевки. Все детство передо мною встало.
Объявили, что исполняла Лидия Русланова. Кто она? Крестьянка, наверное. Талантливая. Уж очень правдиво пела. Если знаешь ее, то передай от меня большое русское спасибо».
Награждение Жуковым Руслановой и артистов ее коллектива орденами и медалями было «шубой с барского плеча».
«Сама обстановка награждения Руслановой и вручение ей ордена в присутствии войск во время парада частей 2-го гв[ардейского] кав[алерийского] корпуса представляла постыдное зрелище, и еще более усугубляет вину тт. Жукова и Телегина». – Говорилось в постановлении.
Да и сама Русланова позже на следствии говорила:
«Справедливости ради должна сказать, что если бы я не была женой Крюкова и не была лично знакома с Жуковым, то вряд ли меня бы наградили орденом. … Откровенно говоря, мне было как-то неловко, что я получила орден не обычным порядком, а как-то по-семейному».
Барско-волюнтаристское отношение Жукова к награждению государственными орденами и медалями иллюстрирует и еще один установленный в ходе следствия эпизод.
— Ну, хорошо, а ваши боевые заслуги, как быть с ними? Ведь вы удостоены множества орденов и даже «Золотой Звезды» Героя Советского Союза. – Спросил следователь мужа Лидии Руслановой генерала Крюкова.
— Какие там заслуги, — махнул рукой генерал. — Если бы не Жуков, меня могли бы расстрелять еще в декабре 1942-го: тогда, в бою под Сычевкой я потерял почти весь корпус. Выручил Георгий Константинович, поручившись за меня и ограничившись строгим внушением. Не проявил мой корпус особых доблестей и при штурме Берлина, но Героем Советского Союза с подачи Жукова я стал. Как вы понимаете, за это надо было платить, и я стал одним самых преданных ему людей.
Тем не менее, справедливости ради, следует сказать. Фраза «мотивы награждения Руслановой якобы «за активную личную помощь в деле вооружения Красной Армии новейшими техническими средствами», что представляет из себя явную фальсификацию» - сама является грубым и беспардонным искажением действительности.
Как свидетельствует Маргарита Крюкова, Лидия Русланова в 1942 году на свои собственные средства, заработанные во время предвоенных гастролей, приобрела две батареи Катюш, которые были отправлены на Первый Белорусский фронт в корпус, которым командовал генерал-майором Владимиром Крюковым, соратник Георгия Жукова, который незадолго до этого стал её мужем.
Это, кстати, подтверждается и материалами следствия.
— Теперь, может быть, скажете правду, за что Жуков наградил вас орденом? - Спросил певицу следователь.
— Я точно не знаю. Насколько мне помнится, за культурное обслуживание воинских частей и за то, что на мои деньги были построены две батареи «катюш».
— Во время войны многие отчисляли средства на вооружение Красной Армии, однако орденами их за это не награждали.
— Это верно. Справедливости ради должна сказать, что если бы я не была женой Крюкова и не была лично знакома с Жуковым, то вряд ли меня бы наградили орденом. А получила я его во время празднования годовщины со дня организации корпуса, которым командовал мой муж: меня пригласили на трибуну и объявили, что по приказу Жукова я награждена орденом Отечественной войны 1-й степени.
— Почему ваше награждение было приурочено к годовщине со дня организации корпуса?
— Как я поняла со слов Крюкова, решение наградить меня у Жукова возникло неожиданно. Когда маршал увидел проходившую мимо трибуны батарею «катюш», построенную на мои средства, он спросил, награждена ли я каким-нибудь орденом. Когда ему ответили, что я никаких наград не имею, Жуков распорядился меня наградить. Здесь же был отпечатан приказ — и я получила орден. Откровенно говоря, мне было как-то неловко, что я получила орден не обычным порядком, а как-то по-семейному.
Кроме подаренных Родине "Катюш" у Лидии Руслановой были и другие выдающиеся заслуги перед страной.
За двадцать восемь зимних морозных дней 1940 года, когда не только выступать, но и отдыхать приходилось в ватниках, а спать не раздеваясь, головой к мёрзлой стенке, ногами к печке, когда, чтобы не потерять голос от простуды, Русланова принимала стрептоцид, ее коллектив дал бойцам Советско-Финской войны 101 концерт.
Не щадя себя, она выступала и на фронтах во время Великой Отечественной.
«Боевое крещение приняла под Ельней. – Рассказывает Валерий Сафошкин в книге «Лидия Русланова – от рейхстага до ГУЛАГа». - Только закончила одну из песен, как над головами появились «юнкерсы» в сопровождении «мессершмиттов». Посыпались бомбы, затрещали пулемёты, задрожала земля от взрывов… Смотрю, никто и ухом не ведёт, слушают, как в Колонном зале. Думаю, и мне не пристало отсиживаться в траншее, да и концерт прерывать негоже… В общем, налёт фашистов выдержала, программу довела до конца».
Лидия Русланова за четыре года войны дала более тысячи концертов и получила еще одно прозвище - "гвардии народная актриса".
Прежде чем читать дальше, возьмите платок, чтобы было чем промокнуть слезу. Я не шучу и не пытаюсь ёрничать.
— Приехали мы как-то в госпиталь, — рассказывала несколько позже Лидия Андреевна, — выступили в заставленном кроватями коридоре, а потом подходит ко мне врач и говорит: «В соседней палате отходит тяжело раненный разведчик. Его последнее желание — услышать вас голос. Спойте ему что-нибудь, потихоньку». Я тут же метнулась в палату. Смотрю, на подушке забинтованная голова молоденького парнишки. Одни глаза видны, чистые-чистые, голубые, но с нехорошей поволокой. Положила я его головенку себе на колени, дрожу вся, плачу, но пою. Тихонечко так, баюкаю солдатика и пою — про лес, про речку, про девицу-красавицу, которая ждет возлюбленного. Полночи так просидела. А потом пришел врач и велел отвезти парнишку в операционную. На мой вопросительный взгляд ответил: «Безнадежно. Но попробуем». «Выживет! — сказала я. — Обязательно выживет. Мне надо уезжать, но имейте в виду, что сердцем я буду рядом». И, что вы думаете, выжил мой парнишка! Выжил и вернулся в строй. Я даже письмо от него получила. И какое письмо: он писал, что выжил благодаря моим песням, и называл меня своей второй мамой.
А потом был, вероятно, самый необыкновенный в истории искусства концерт на ступеньках Рейхстага.
«Три дня шли бои за Рейхстаг. Во втором часу ночи 2 мая фашисты сложили оружие и стали пачками сдаваться в плен. Усталые, опаленные пороховым дымом, наши бойцы, многие из которых были ранены, получили возможность хотя бы отоспаться. И вдруг площадь зашевелилась!
Площадь перед Рейхстагом зашевелилась от того, что приехала Русланова.
Город еще горит, все в отблесках пламени, а на ступеньках Рейхстага поет Лилия Русланова. Первый в поверженном Берлине концерт продолжался до поздней ночи.
А потом, как и многие фронтовики, Лидия Русланова оставила свой автограф на одной из колонн Рейхстага».
Опять же, справедливости ради, следует сказать, что выступления Руслановой на фронте хорошо оплачивались.
«Я хорошо зарабатывала исполнением русских песен. Особенно во время войны, когда «левых» концертов стало намного больше». – Рассказывала Русланова на допросе следователю, который спросил у певицы, где та брала деньги на приобретение 208 бриллиантов и несчитанного количества изумрудов, сапфиров, рубинов, жемчуга, платиновых, золотых и серебряных изделий, обнаруженных в специальном тайнике на кухне под плитой в квартире её бывшей няни Егоровой.
Почивать великая певица изволили на кровати, ранее принадлежащей Екатерине второй.
В книге «Досье на звезд: правда, домыслы, сенсации, 1934-1961» ее автор Федор Раззаков приводит занимательный рассказ певицы Е. Амерхановой:
«Я жила в Ленинграде и однажды на аукционе купила кровать карельской березы. Принадлежала она когда-то императрице Екатерине Великой. Громадная — шесть квадратных метров. Спинка в виде тумбы, от нее вниз — широкие наклонные стенки, а сверху — горка. Кровать изумительная! И вот вскоре это царское ложе захотела у меня купить Клавдия Шульженко. Ее муж, дирижер Коралли, принес 500 рублей аванса, а спустя пару недель вдруг отказывается:
— Верни залог, мы у тебя кровать не покупаем.
— Ты что, — говорю, — с ума сошел? Кто так делает? — и пошла советоваться к своему коммерческому директору.
Тот мне говорит:
— Не будь дурой, не отдавай. Уговор есть уговор, да и прошло уже две недели.
— Что же, мне Клаву своим врагом сделать? Ты ведь знаешь Володьку, он одессит, кровь южная, с ним лучше не связываться.
И действительно, Коралли потом стал говорить, что сорвет мои гастроли и вообще не даст работать в филармонии. Я не выдержала:
— Знаешь что, Володя, ищи мне сам покупателя на эту кровать.
Он позвонил в Москву Руслановой: «Лидия Андреевна, я знаю, вы любите интересные вещи. Тут одна наша артистка продает царскую кровать из Зимнего дворца за две тысячи».
Сегодня в Зимнем дворце в качестве кровати Екатерины 2-ой представлена вот эта кровать. Как это может быть? не спрашивайте. Не знаю.
Та сразу же загорелась. Вскоре приехала с концертами в Ленинград, кстати, эти концерты вел мой муж. Потом пришла к нам, увидела кровать и ахнула. И муж ее, генерал, командир кавалерийского корпуса Владимир Крюков, говорит:
— Я попрошу о маленьком одолжении. Я все оплачу, дам солдат, машину для перевозки. А вы уж возьмите на себя все хлопоты по отправке.
Я так и сделала и в конце концов привезла кровать в Москву, на квартиру сестер генерала на улице Воровского …»
Кроме драгоценностей и раритетной кровати у семейства Крюковых-Руслановых были две дачи, три квартиры, четыре автомобиля, другая антикварная мебель, многие километры тканей, сотни шкурок каракуля и соболя, рояли, аккордеоны, радиоприемники, редчайшие сервизы и... 4 картины Нестерова, 5 — Кустодиева, 7 — Маковского, 5 — Шишкина, 4 — Репина, 3 --Поленова, 2 — Серова, 3 — Малявина, 2 — Врубеля, 3 — Сомова, 1 — Верещагина, 1 — Васнецова, 3 — Айвазовского, а также полотна Сурикова, Федотова, Мясоедова, Тропинина, Юона, Левитана, Крамского, Брюллова и других всемирно известных художников.
— И как к вам попали эти картины? – Спросил «советскую соловушку» следователь. - Ведь на улице они не продаются, каждая из них — национальная гордость и государственная ценность.
— Большинство картин я купила в Ленинграде. Сама я туда не ездила, в войну это было невозможно, но у меня были знакомые искусствоведы, которые подбирали для меня наиболее ценные картины. Такие же доверенные лица были и в Москве.
«А теперь представьте блокадный Ленинград, - комментирует этот фрагмент допроса Сопельняк - автор книги «Секретные архивы НКВД-КГБ» - умирающих с голоду людей и «искусствоведов» Руслановой, выменивающих за буханку хлеба подлинники Репина или Брюллова. Представили? Об эмоциях не спрашиваю».
— Этим занималась не только я. Картины и драгоценности скупали и другие артисты. Например, на квартире Екатерины Васильевны Гельцер я видела богатую коллекцию картин, а также очень крупные бриллианты и изумруды. Большое количество драгоценностей у Антонины Васильевны Неждановой. Среди артистов даже ходит анекдот, что когда Нежданова надевает свои бриллианты, ее муж Голованов ходит за ней с совком, боясь, как бы она их не растеряла. Хенкин скупает картины и золотые часы. Очень богатым человеком слывет Ирма Яунзем. Имеются ценные бриллианты у Леонида Утесова, я сама их видела на его дочери. Большие деньги нажила Любовь Орлова, в основном за счет «левых» концертов. А Исаака Дунаевского в нашей среде называют советским миллионером — у него тоже большое количество бриллиантов. Что касается меня, то я признаю, что картины, бриллианты, платиновые и золотые изделия приобретала нелегально, с рук, в целях наживы. Я бы не хотела, чтобы меня считали обыкновенной валютчицей и спекулянткой, но от этого, видно, никуда не деться. Так что в стяжательстве и недостойном советской артистки поведении признаю себя виновной, — со вздохом закончила Лидия Андреевна.
Этот абзац протокола лишний раз подтверждает, что в части касающейся Руслановой, так же как и в случае с Жуковым обвинение в стяжательстве было всего лишь поводом. Здесь власть применила практикуемый властями все мастей принцип «Друзьям – всё, врагам – закон».
В категорию, если не врагов, то недругов Сталина, точно, Русланова попала еще перед войной.
На пике её предвоенной карьеры, когда как уверяет нас Сопельняк в книге «Секретные архивы НКВД-КГБ», «жизнь Лидии Руслановой превратилась в беспрерывный праздник, среди ее поклонников были Максим Горький, Василий Качалов, Михаил Яншин, Иван Козловский и даже маршал Буденный» имел место быть такой эпизод.
«После одного из кремлевских концертов состоялся пышный банкет, на котором присутствовал Сталин. И вдруг Русланову пригласили к столу вождя народов.
— Угощайтесь, — радушно предложил он певице. — Пели вы замечательно. Лучше вас петь народные песни никто не умеет. Я предлагаю выпить за ваши дальнейшие успехи.
Поблагодарить бы Руслановой вождя или, на худой конец, смолчать, а она, то ли от выпитого вина, то ли от задиристого характера, возьми да и ляпни:
— Иосиф Виссарионович, а нельзя ли сделать так, чтобы накормить моих земляков в Поволжье? Там ведь засуха и люди голодают.
— Голодают? Не может быть. Мне об этом не докладывали. Но раз вы просите, то накормим. Идите, веселитесь, а потом что-нибудь спойте.
Когда Русланова отошла от стола, Сталин бросил сидевшему рядом Буденному:
— Ты слышал? Какая речистая, да? За земляков заступается. А ты ее любишь?
—Как поет, люблю. Других и знать не хочу,—пьяновато ответил Буденный. — А так... пока что не настолько коротко знаком.
— Ладно, пусть пока попоет, — милостиво кивнул Сталин. — Но не в этом зале. В Кремль ее больше не приглашать!
Эта сцена не придумана, она была на самом деле, во всяком случае, именно так она описана в воспоминаниях современников, присутствовавших на том банкете. – Уверяет нас автор книги.
«Что касается спекулятивных махинаций Крюкова, то они были очень масштабны, — показал владелец «веселой канарейки» Марьянов. — На продаже вывезенного из Германии барахла он нажил огромные деньги. А механизм был очень простой: Русланова получала со склада воинской части, которой командовал муж, продукты и обменивала их у немцев на меха, ткани, хрусталь и драгоценности. Потом Алавердов и Туганов доставляли все это в Москву, а сестры Крюкова — Мария и Клавдия перепродавали по баснословным ценам. Участвовал в этих операциях и племянник Крюкова—Юрий, который числился его адъютантом».
Образ жизни руководства ГСВГ.
— А притон «Веселая канарейка» посещали?
— Не знаю ни о каком притоне.
— Бросьте! Нам хорошо известно, что на квартире заведующего постановочной частью Марьянова устраивались самые настоящие оргии. Вначале Крюкова туда водили его адъютанты Алавердов и Туганов — до призыва в армию артисты казачьего ансамбля, а потом он захаживал туда вместе с вами.
— Первый раз слышу, — отрезала Лидия Андреевна. — Ни в каком притоне я не бывала.
Бывали, Лидия Андреевна, ох, бывали! А доблестный генерал вообще оттуда не вылезал, причем не только до, но и после женитьбы.
Арестованный в те же дни Александр Марьянов не стал запираться и прямо сказал, что с появлением генерала Крюкова жизнь притона приняла, как он выразился, более разнузданную и массовую форму разврата. Перед своими любовницами, особенно перед некоей Аллой Ивановной, генерал любил шикануть: он присылал в притон своих поваров, огромное количество продуктов, горы фруктов и целые батареи водки, вина и коньяка.
С появлением Руслановой к Алле Ивановне генерал Крюков начал охладевать, а потом вообще отправил ее куда-то в тыл. Свидания с Лидией Андреевной происходили, как правило, в квартире Марьянова. Но вот ведь закавыка: словно что-то заподозрив, Русланову ни шаг не отпускал ее муж Михаил Гаркави, и в «Веселую канарейку» приходил вместе с ней. Выход подсказала сама Лидия Андреевна.
— Он любит выпить, — шепнула она своему воздыхателю. — Особенно под хорошую закуску.
Генерал все понял и приказал своим адъютантам, как он говорил, взять Гаркави в окружение и не выпускать из-за стола, пока тот не упьется до положения риз. Как только бесчувственное тело Гаркави укладывали на диван, Крюков и Русланова отправлялись в другую комнату.
Не стал запираться и арестованный Алавердов. Рассказав, что Крюков превратил в бордель корпусной госпиталь, Алавердов отметил, что со своими подружками из медперсонала генерал поступал весьма гуманно: когда они ему надоедали, он переводил их в другое место, не забыв при этом наградить медалями, а то и орденами.
— Я тоже получил орден Красной Звезды и представлен к ордену Отечественной войны первой степени. — Признался на допросе Алавердов.
— За какие заслуги?
— В приказе сказано, что за выполнение боевого задания командования.
— А на самом деле?
—На самом деле никаких заданий командования я не выполнял, в боевых операциях не участвовал и ни одного немца не убил. Зато ревностно выполнял все личные поручения генерала Крюкова.
— К чему они сводились?
— К тому, что я систематически привозил из Москвы в корпус Русланову, а в те дни, когда мы с Крюковым приезжали в притон, организовывал ему встречи с Руслановой в «Веселой канарейке».
Надо сказать, что Лидия Андреевна в долгу не осталась и отплатила не только Алавердову, но и Марьянову. Когда ее ознакомили с их показаниями, она признала, что в квартире Марьянова бывала, что эта квартира была в помещении цирка, что после представления Марьянов приглашал их туда поужинать.
— Однажды мне бросилось в глаза, — мстительно продолжала Русланова, — что стол накрыт с чисто женским вкусом. Я спросила, кто накрывал стол, и Марьянов жеманно ответил, что сделал это сам. Во время ужина он вел себя с Алавердовым как-то не по-мужски. У меня возникло подозрение, что Марьянов и Алавердов находятся в противоестественной половой связи. По дороге домой я высказала свои подозрения Крюкову, но он счел их необоснованными.
— Вы же точно знали, что Алавердов и Марьянов педерасты. Зачем вы это скрываете?
— Я не скрываю. Точных данных у меня не было, а о своих подозрениях я сказала.
Приведу ещё один фрагмент допроса Лидии Руслановой, приведенный Сопельняком в книге «Секретные архивы НКВД-КГБ», но оговорюсь.
Вряд ли следует считать аксиомой мнение хоть и великой, но всего лишь певицы Руслановой о роли Жукова в ВОВ, но этот отрывок характеризует её саму и не может не вызвать к ней уважения.
— Значит, он занимался самовосхвалением? – Ломал Русланову следователь на компромат в отношении Жукова.
— Я бы не сказала, что это самовосхваление. Хотя не буду отрицать, что постоянное подчеркивание его особых заслуг раздражало даже самых верных друзей. Однажды не сдержался и Крюков. «Если послушать Жукова, то выходит, что только он один воевал, а все остальные ему аплодировали»,— раздраженно сказал он после одного парадного ужина.
— А вы с Крюковым не согласны?
— Нет, не согласна! Заслуги Жукова в деле разгрома фашистской Германии огромны, так огромны, что оценить их по-настоящему смогут только наши потомки.
— А в переписке вы с Жуковым состояли? — задал неожиданный вопрос следователь.
— В переписке не состояла, но когда его понизили в должности и отправили в Одессу, поздравляя с Октябрьскими праздниками, я послала ему телеграмму, которую подписала: «Преданная вашей семье Русланова». И вообще, — вскинула голову Лидия Андреевна, — я всегда говорила, говорю и буду говорить, что считаю Жукова не только великим полководцем, но и великим человеком и готова идти за ним хоть в Сибирь!
В процессе следствия по ставшему теперь знаменитым «Трофейному делу», где фигурантами были увешанные орденами и медалями офицеры, генералы и один маршал, по-мужски вела себя только Русланова.
Долгожданная Советской элитой кончина Сталина и очередной взлет на вершину Советского Олимпа Жукова были необходимыми и достаточными условиями для того, чтобы Русланова с мужем трансформировались из недругов власти в ее друзей, и закон, до этого демонстрирующий семейной паре свою строгую прямую спину, повернулся к ним лицом, на котором сияла радушная улыбка. Лагерно-тюремная эпопея Руслановой и ее мужа - Героя Советского Союза генерала Крюкова закончилась досрочно.
Не забудьте кликнуть на иконку с оттопыренным вверх большим пальцем и подписаться на канал. Тогда увлекательное разноплановое «чтиво» будет Вам доступно всегда.
Перейти в архив статей канала.
Перейти на страницу романа "Апокриф".