Очередной скучный день в коммуналке прошёл, как это говорится, «ничего не предвещало, но...». Вдруг во входную дверь постучали. Три седых головы высунулись каждая из-за своей двери. Старшая, глядя на растрепанную рыжую, кивнула, чтобы та метнулась открыть дверь. В дверь ещё раз постучали, но уже более настойчиво и долго. Рыжая старушка, прежде чем открыть дверь, кокетливо заглянула в зеркало, висящее неподалёку. Заглянула так, на всякий случай, поправила плохо прокрашенные седые волосы. Открыв дверь, бабулька увидела перед собой запыхавшегося почтальона.
– У вас ящик совсем отвалился. Если не прикрутите, я ваши «времянки» на пол складывать буду, мне поxеr. Таскаться к вам на этаж я не собираюсь, – почтальон всучил бабуле газеты.
– Вы так любезны, молодой человек, – кокетливо заулыбалась бабулька и пару раз хлопнула реденькими ресничками.
«Больная!» – подумал про себя почтальон, развернулся и пошёл прочь.
– Приходите к нам ещё! – крикнула вслед бабуля.
«Работу лучше сменить!» – решил почтальон.
Рыжая бабулька закрыла дверь и, размахивая газетками, приветливо произнесла:
– Девочки! Пресса!
Бабульки выползли из своих комнат и направились на кухню. Был поставлен старый, местами ржавый, чайник на плиту. Достали вчерашние булки, раскидали чайные пакетики по кружкам и сели. Старшая, водрузив очки с огромными линзами на переносицу, принялась читать принесённые «времянки». Первая страница газеты была просмотрена быстро и без особого энтузиазма.
– Хм! Что-то как-то глухо у нас в городишке, – фыркнула старшая, взглянув на младшую (любительницу кур). Та, в свою очередь, просто крутила верёвочку от чайного пакетика.
– Что это такое? – глаза старшей бабульки стали огромны настолько, что уже смотрели поверх стёкол очков.
– Это она! – вскричала старшая. В тот же момент засвистел чайник и пар повалил из носика… то ли старшей бабули, то ли чайника, сразу и не разберёшь!
– Кто?... Она?... – в испуге спросила средняя.
– Наша соседка! – прошипела старшая.
Рыжая и любительница куриц вскочили со своих мест, окружили старшую и уткнулись в газету.
С разворота газетной страницы на них смотрела их соседка. Рядом с фото был размещён небольшой рассказик. Рассказик практически ни о чём. Такие часто читают на пляже для того, чтобы не было так скучно.
– Плагиатчица! – взвизгнула младшая. Взвизгнула так неудачно, что завязки старого халата надорвались окончательно, и он распахнулся.
– Вот сволочуга, – буркнула она от обиды, и убежала в свою каморку.
– Да! Не могла она это сама написать! Тут нет ошибок, – вглядываясь в текст, тихо сказала рыжая.
– И даже если мы её спросим, она никогда не сознается, что стибрила текст у кого-то! Мерзавка! – продолжала шипеть старшая, ёрзая необъятной попой по старому табурету.
– Я видела, что она занимается переводами иностранных текстов на русский, – ехидно и громко заявила младшая, направляясь обратно на кухню уже в следующем, но не менее поношенном халате.
Если такая как она может, то я тоже могу! – нос у рыжей бабульки задрался непроизвольно, и она провела пальчиком по старой клеёнке закрывавшей потёртый стол.
– Точно, Мальвина! Неси бумагу и перо! – обрадовалась старшая и легонько толкнула подружку в плечо. Та неторопливо встала с табурета и, изображая изящную походку, поплелась за бумагой.
Через минуту Мальвина вернулась с листом бумаги и старым простым карандашом.
– Ну, что, девочки? Начнём? – спросила Мальвина, присаживаясь на свой табурет. Старшая и младшая одновременно закивали головой.
Рыжая бабулька попыталась написать что-то на листе, но карандаш явно был против и только царапал бумагу. Тогда рыжая, недолго думая, принялась слюнявить грифель и после таких уговоров карандаш сдался.
Вечер прошёл замечательно. Лишь только куры истошно кудахтали, да чайник в очередной раз сгорел.
Продолжение следует...