Весенний Гоголевский цвёл витринами: всюду искорки страз, призывы объявлений, приветствия манекенов. Центральные улицы жили пульсом маленького городка. Каждый удар невидимого сердца передавался пёстрой толпе прохожих. Люди тоже цвели, хоть и по-своему: румянцем, улыбками и обновками. Это была дорога вперёд, в май, проложенная, чтобы передать эстафету абрикосам и вишням.
Среди яркого гомона Витя чувствовал себя пасмурной тучкой. Для него Гоголевский был не сердцем провинции, а цепочкой надоедливых подростков, раздающих рекламу на каждом углу.
Каждый раз парень доходил до конца переулка с карманами, полными разноцветных листков. Смена окон? Пожалуйста, шторы в придачу. Как насчёт платья? Это не важно, что ты ростом два метра и на девушку не похож. Стой, забыл о скидке на обувь!
Конечно, другие люди уходили не настолько заполненными ненужной бумагой. Но Витины руки сами выползали из карманов, забирали рекламу и ныряли назад. И так каждую пятницу по пути в библиотеку.
Библиотеку Витя любил: никаких промоутеров, покажешь абонемент, сам возьмёшь книгу и сидишь себе в читальном зале. Можно даже рот не открывать. Нет, Витя, конечно, здоровался, но так тихо, что сам себя не слышал. На всякий случай кивал, получалось дёргано. Женщина-дежурная вяло кивала в ответ, читала фамилию Вити на карточке, записывала в журнал и пропускала. Их это устраивало.
В тот день у входа в здание Витя привычно выгреб из карманов весь глянцевый мусор, скатал в комок, швырнул в урну и вздрогнул: на него кто-то смотрел. Зрительницей оказалась девушка, выглянувшая на улицу из фойе. На рубашке поблескивал бейджик дежурной. Витя выдохнул: сотрудница вышла проветриться, он ни при чём. Выглядела она мило, скромно: аккуратные вещи приглушённых тонов, большие очки, длинная коса, немного косметики на симпатичном лице. Встреча уже казалась приятным моментом, который одинокий мечтатель мог бы вечером зафиксировать в ежедневнике словами “отмечаю этот день белым камешком”, но вдруг…
– Добрый день, вы у нас в первый раз? Я могу вам чем-нибудь помочь?
Витя оторопело молчал. Дело было не в первых и вторых разах: он ещё не слышал таких вопросов от сотрудников библиотеки. В голове крутился язвительный ответ: “Вы переквалифицировались в продавца-консультанта?” Фраза застряла в горле, а девушка, кажется, и не ждала ответа: она невозмутимо достала из кармана блокнот, нарисовала линию и довольно улыбнулась. Витя попытался проскользнуть в помещение. Сделать это легко не получилось: он споткнулся и чуть не влетел в стенд. Позади прозвучала бессмысленная фраза:
– Вам тоже не помешает попробовать!
Попробовать что? Витя поморщился, подошёл к вахте. Девушка изящно продефилировала к столу. Парень не мог понять, чем она его так раздражает. Пропуск застрял в кармане, мокрые от пота пальцы раз за разом соскальзывали с ламинированной поверхности.
– Не торопитесь, у нас нет очереди, – тихо посоветовала незнакомка.
Вите показалось, что в каждой гласной мелькнул смешок. Пропуск неожиданно выдернулся, рука врезалась в стол. – Вы могли бы назвать фамилию, этого достаточно. Я вижу, – девушка медленно листала журнал, – вы часто бываете у нас. Интересуетесь художественной литературой?
Витя пожал плечами. Дежурная опять нарисовала в блокноте палочку.
– Приятного дня! – улыбнулась девушка, и Витя, зажмурившись, прошёл мимо. Он старался не смотреть на бейдж: не хотел, чтобы у причины раздражения появилось имя.
***
Никто не помнил, с чего всё началось. Кажется, в начальной школе Витя ещё выползал читать стихи на утренниках. Заканчивалось это дроблением четверостишья на череду запинок и вежливым предложением классной руководительницы оставить мальчика в покое, дать ему подрасти. Что ж, подрос до двух метров, только со стихами не подружился.
Родственники качали головами: высокий красивый парень умеет грамотно выражать мысли, знает два иностранных языка, но не может даже остановку в маршрутке назвать без приключений. Преподаватели разводили руками: Витя проваливал все устные выступления и выезжал только благодаря блестящим письменным работам. Папа тряс сына за плечи со словами: “Давай в Москву, Вить, ты же артист!” Артист отмахивался, басом отвечал, что ему и здесь хорошо, норовя скорее скрыться в библиотеке.
Но теперь и там никакого покоя! И ведь он не ответил. Это бесило. Любой одногруппник на его месте нашёл бы, что сказать. Даже Костя, который каждый день заикался на кассе в столовой. Даже Артём, который недавно пять раз переписывал направленное в деканат заявление.
Вспоминая разговор с дежурной, Витя открыл книгу чуть резче, чем нужно. Возможно, из-за этого из неё и выпорхнул цветной парашутик, от одного вида которого Витю передёрнуло. Неужели снова реклама?
Нет, это была записка. Автор постарался: каждая буква сияла новым цветом. Это какой же у него был набор фломастеров? Витя озадаченно прочитал:
“Добро пожаловать в клуб преодоления!
Задание первое: руку не тяни.
Достижение отмечай!”
Наверное, это закладка. Стоило оставить бумажку на месте, но Витя положил её в сумку, вообразив, что написанные фломастерами буквы могут отпечататься на книжных страницах.
Читать не хотелось. Стало интересно, что за клуб. Может, асоциальных личностей, раз первое задание – не тянуть руки? Или что-то другое? Бредово, но сложно забыть. И как нужно отметить достижение? Подставить кого-то и тут же выпить? Да он, собственно, и не пьёт. При чём тут вообще он, если понятия не имеет, о каком клубе речь. Ох, как это всё авантюрно.
– Хорошего вечера! – девушка снова оставила в блокноте росчерк. Витя кивнул и побрёл домой.
Смеркалось, промоутеры расходились, людей в переулке тоже было меньше, чем днём. Маневрировать стало легче и счастливый Витя обходил рекламщиков, не наполняя карманы ерундой. Правда, одного, особо назойливого, миновать не удалось. Он совал пёстрый листок, надрывно тарахтя одно и то же предложение про акцию, переставляя слова. Возможно, дело было в погоде, но рекламку Витя не взял. Руки остались в карманах. Это была победа.
Вечером Витя достал записку, перечитал столько раз, сколько потребовалось, чтобы выучить наизусть. Похоже, он выполнил задачу. Как её теперь отметить? Парень достал ежедневник и нарисовал напротив нужного числа короткую чёрточку, обойдясь на этот раз без традиционного “белого камешка”. Он ещё не понимал, что тот день был счастливым.
***
В следующую пятницу Витя шёл в библиотеку, с огромным удовольствием игнорируя промоутеров. У него больше не дрожали руки при виде очередного желающего вручить ему ненужный листок. Он шёл и чувствовал, как бьётся сердце города, дышит улица. Наконец-то парень увидел всё, чего не замечал несколько лет.
Он был воодушевлён настолько, что почти решился поздороваться с девушкой-дежурной. Но за столом сидела другая сотрудница, знакомая и молчаливая. Витя достал пропуск, женщина записала в журнал фамилию и отвернулась. Пару секунд парень стоял, пытаясь собраться, но как только ему показалось, что библиотекарь сейчас повернётся, тут же нырнул в читальный зал. Слова застряли в районе горла, туда же пыталось допрыгнуть сердце, поддавая в кадык. Не получилось.
Новый всплеск переживаний вызвала книга, которую он не дочитал в прошлый раз. В середине лежала закладка, которую он не оставлял. Новая записка!
“Поздравляю!
Следующий шаг: позволь себе.
Достижение отметь, я за тобой наблюдаю”
Вот так история. Получается, за ним кто-то следит? Точно знает, что он читает, что выполнил первое задание… Как странно!
Витя несколько раз возвращался к одной и той же странице, но так и не уловил, о чём речь. Все его мысли были об авторе записки. Наконец он сообразил: ведь возможна и обратная связь! И написал под цветными буквами: “Кто ты?”
Выполнить задание оказалось сложнее. В фойе парень остановился у стола дежурной, пару минут молча смотрел, как она листает каталог, пока она сама не спросила, что ему нужно. Узнав, что интересует посетителя, женщина устало вздохнула.
– Как зовут девушку? – дежурная смотрела мимо Вити, на часы.
– Честно говоря, я не знаю.
– Так она не ваша знакомая? – уточнила женщина, со скрипом чиркая карандашом по бумаге.
– К сожалению, нет, – Витя пытался звучать погромче, но получался шёпот. Собеседницу это злило: ей казалось, что ему лень открыть рот.
– Тогда почему я должна её искать? К нам в отдел регулярно приходят практиканты из вуза, почти все – молодые симпатичные девушки, – отчеканила дежурная, с цокотом расставляя точки на очередном листе.
– Ну хотя бы посмотрите, кто дежурил в прошлую пятницу, пожалуйста, – пробормотал Витя, чувствуя, что краснеет. Впрочем, это проявление понравилось собеседнице чуть больше: она нехотя, но открыла журнал.
– Талаева Ю. Вероятно, Юлия. Я не знаю такую. Что-нибудь ещё? – грозный взгляд на часы возвещал об окончании рабочего дня. Витя поблагодарил собеседницу и вышел.
Вечером в дневнике появилась новая чёрточка. Правда, поиски это не упростило: или у Талаевой Юлии не было страничек в социальных сетях, или она была зарегистрирована под другим именем. В два часа ночи Витя устал проверять Юлий, Юлиан, Юлек, Юленек, Юлечек и заснул в надежде, что вопрос в записке ему поможет.
***
– Я не буду ведущим.
– А я направлю вас на пересдачу.
– Не буду.
– Возможно ли преодоление без принятия?
Витя прижал пальцы к вискам: в ушах шумело воображаемое море, мысли вонзались в волны и мягко тонули, не успевая выстроиться во фразу. Разговор с преподавателем звучал в голове даже спустя два дня. На вопрос о преодолении парень не ответил. Ни преодоление, ни принятие не имели отношения к теме экзамена, а импровизировать после того, что он выдал в тот день…
Он не смог. Вышел к доске, повернулся к группе, открыл рот – а звука нет. Более жалкую картину представить сложно: здоровенный парень, в коридоре звучащий негромким, но сочным басом, трусился и не мог даже пискнуть, не то что слово сказать. Мялся, комкал листок в кулаке до мокрых следов, несколько минут пыхтел, но кроме вздоха ничего не издал.
Ребята не смеялись. Ольга Андреевна попросила подождать до конца сдачи. Витя понуро поплёлся к последней парте, стараясь не замечать, как на него все смотрят. Со злорадством вряд ли, а вот с жалостью могли, друзья всё-таки.
Одногруппники по очереди выходили к доске, краснели, бледнели, путали слова, но отвечали довольно бодро. Все, даже те, кто не учил, что-то сказали. Только он не смог. Знал материал, взялся готовиться за месяц, и тут такое. Позор, да и только.
Когда экзамен кончился и одногруппники вышли, Витя пересел за первую парту и приглушённым голосом ответил на все вопросы, которые готовил. Преподаватель сдержанно похвалила его, но он не радовался. Какая разница, что теперь он ответил блестяще? Перед всеми-то провалился.
– Виктор, вы как минимум будущий педагог, на уроках надо говорить. В вузе люди учатся. За сегодняшний ответ я могу поставить вам три, - Витя кивнул, ему хотелось скорее выйти из кабинета и забыть о произошедшем, - но вижу, что вы готовились, ориентируетесь в теме и даю вам возможность пересдать. На следующей неделе состоится межвузовская конференция, студенты нашей кафедры готовят доклады.
– Погодите, это же большая исследовательская работа, я не успею…
– Не успеете, потому доклад я вам не предлагаю. Все особенно говорливые студенты уже заняты в конференции, некому объявлять выступающих. А нужно всего-то называть имена и темы… И небольшое вступительное слово придумать, но это так, мелочь.
– Мелочь? Вы серьёзно? Я не смог сказать ни слова при своих одногруппниках, а там профессура. Невозможно.
– Что ж, подумайте пару дней. Ведущий нужен на вторник, все доклады посвящены теме преодоления. Не понимаю, почему вы улыбаетесь. И философам, и психологам, и искусствоведам будет, что сказать. Да и вам, я думаю, тоже. Напишите мне в пятницу, будете ли участвовать.
– Но я же уже сказал…
– Нет, вы ещё подумаете. Будет обидно получить единственную тройку в дипломе. До свидания.
Четверг прошёл в попытках смириться с тройкой. Пятница – в сомнениях. Мамин голос в голове настойчиво шептал: “Ты же лучший студент в группе, неужели ты позволишь…” Папин голос помогал: “Артист, артист!” Да какой из него артист? Выйдет и будет молчать, это на конференции-то!
В библиотеке уже месяц не было ни одной записки. Возможно, автор испугался вопроса. Талаева Ю. тоже не нашлась. Но каждую пятницу в три часа дня Витя шёл в читальный зал и надеялся, что сегодня что-то изменится. Он даже поговорил с сотрудниками о Ю. Ничего нового, только сочувствующие взгляды: данные практикантов долго не хранили, а из какого вуза эта девушка, никто не вспомнил.
Витя давно дочитал книгу с записками. Вспомнив о вторнике, потянулся к стеллажу, посвящённому психологии. Из книги о публичных выступлениях вылетел цветной квадрат.
“Давай так: ты знаешь своё задание, а меня найдёшь там же. Помни, всё, что нужно, у тебя уже есть!”
Что у него есть, интересно? Вагон комплексов. Правда, когда он вышел в фойе, с ним поздоровались несколько человек, и он смог ответить. Но перед одногруппниками-то нет!
У входа говорил по телефону незнакомый мужчина. Он громко втолковывал кому-то: “Так потренируйся! Тренироваться надо! Ре-пе-ти-ро-вать!”
***
– Ну, это… В общем, мам, – Витя смущённо топтался на кухне, – мне нужно, чтобы вы меня послушали.
– В смысле, прочитать твою работу? Давай попозже, – мама развешивала полотенца на сушилку.
– Нет, послушали. Я буду говорить.
Полотенце упало. Вечером Витя написал Ольге Андреевне, что будет ведущим.
В субботу Витя читал свеженаписанное слово Артёму. В воскресенье позвал в кафе четверых друзей и повторил речь для них. Он заговаривал с продавцами в магазинах, пассажирами маршрутки, даже поболтал с бродячим котом. В понедельник речь слушала вся группа.
Утром вторника нарядный Витя трясся у входа на сцену. Путь к отступлению отрезала Ольга Андреевна, улыбавшаяся ведущему из первого ряда. Витя не мог её подвести.
Людей собралось много. Витя старался смотреть не на них, а на дверь.
В зал вошла девушка с табличкой в руках. На бумажной полосе было написано: “Преодоление через принятие”. Девушка села рядом с Ольгой Андреевной. Это была Талаева Ю.
Витя уронил листок с речью. Слово улетело в первый ряд. Ольга Андреевна подняла его, достала из кармана карандаш и демонстративно нарисовала на листке черту. Витя забрал текст, удивляясь, сколько человек в городе отмечают действия чёрточками. Интересно, Ольга Андреевна тоже в клубе? Если так, то что она преодолела, подняв бумагу? Или эта черта не для неё?
Заведующий кафедрой показал на часы: пора начинать. Витя с шумом втянул воздух. Дышать получалось, уже хорошо. Кашлянул, открыл рот и…
– Сегодняший день посвящён теме, важной для каждого из нас, – Витя не понимал, как, но он говорил и даже довольно громко, – потому что преодоление, – он запнулся, буквы запрыгали перед глазами, – это двигатель в любой сфере. Движение часто встречает препятствия. Наша задача – принять это как должное и идти вперёд, принять себя и двигаться к цели…
Витя импровизировал: о принятии он не писал. Талаева Ю. взмахнула табличкой. Это было начало другой истории, какой – покажет время.
Возможно, у Вити разыгралось воображение, но он запомнил, что каждый участник конференции после ответа рисовал в блокноте маленькую чёрточку.