В религиозном государстве духовенство всегда путешествует бок о бок с действующей властью, так как религия является одним из рычагов управления народом.
Папа Римский одобрит очередной крестовый поход, главный муфтий благословит завоевание соседнего государства, а потом с удовольствием проведет молебен в бывшей церкви. Под разными флагами делалось примерно одно и то же.
Султан Сулейман обратил внимание на кадия Стамбула, успешно справлявшегося со своей работой. Кадий эфенди был человеком трудолюбивым, честолюбивым и проницательным.
Отличное знание законов позволило ему не только быстро выносить решения по судебным делам, но и быть замеченным повелителем.
Необычный вердикт о прибивании ремесленника за уши был вынесен не просто так. Кадий догадывался, что мимо внимания султана это вряд ли проскочит. На совет дивана по поводу этого решения он приходит уже подготовленный и с нужными талмудами.
Регулярные проверки рынка тоже были полезны не только для торговцев, они составили репутацию и самому эфенди.
После общения с кадием, Сулейман будет неоднократно обращаться к нему за советом. Советы Ходжи Челеби никогда не включали в себя осуждение повелителя. Эбусууд эфенди умел говорить то, что султан хотел слышать. Этим он отличался от молочного брата Сулеймана Яхьи.
В обсуждении переживаний султана после казни Ибрагима паши Ходжа говорит о том, что горе дано столько снега, сколько она может выдержать. Кадий упоминает и о том, что в жизни повелителя будут не только весны, но и зимы, и это закономерно.
Яхья эфенди пытается осуждать правителя. В его словах упоминаются те же зимы и весны, но суфий хочет, чтобы Сулеймана не оставляло это тяжкое состояние. Он открыто говорит о греховности султана.
Эти слова были излишеством нехорошим. Падишаху не понравились речи молочного брата, к нему он будет реже обращаться за советом. Их общение в дальнейшем сводится в толкованию снов и лечению болезных членов династии.
Яхья эфенди считался великим суфием, но почему-то взял на себя обязанность напоминать повелителю о каждом грехе. Совсем уже неуместна была просьба не обижать Махидевран Султан после казни шехзаде Мустафы. Султанша принадлежала к гарему повелителя и только он мог решить, как с ней обращаться.
Ходжа Челеби, как светский человек, бывший кадий, понимал, что нельзя править империей и никого не обидеть. Его ответы были направлены на успокоение Сулеймана и в то же время, на укрепление своего положения. Ходжа, повторюсь, говорил то, что Сулейман хотел услышать.
Благодаря этому в том числе он и стал казаскером Румелии, вошел в совет дивана. Бывший кадий был честолюбив, поработав над новым сводом законов, он успешно продвинулся.
Неприязнь Эбусууда эфенди к Ибрагиму вполне объяснима. Кадий явно не одобрял быстрое выдвижение бывшего иноверца. Но ни султану ни самому Ибрагиму открыто он этого сказать не мог.
Проницательность позволила Ходже заметить трения между повелителем и Великим визирем. С этого момента он будет резать правду в глаза Ибрагиму, пользуясь негласным покровительством султана.
Ходжа Челеби видел и то, что Ибрагим не был религиозен. Это было слабым местом Великого визиря, в которое бил новый член совета дивана.
С особым удовольствием Эбусууд будет работать над обоснованием казни Ибрагима паши. Для него это способ свести счеты с недругом и шанс на получение одобрения от падишаха, в том числе и новой должности.
Хотя тут уже явная нестыковка со здравым смыслом. Приказ о казни султан отдает до того, как засыпает. Вопрос о том как не нарушить данную другу клятву, не решен. Сулейман понимал это, поэтому и мучился всю жизнь.
Логичнее было бы посоветовать повелителю договориться с врагом Ибрагима, чтобы уж точно самому не быть причастным к его смерти.
Симпатии Ходжи явно на стороне Хюррем Султан, она и будет покровительствовать этому товарищу вплоть до помощи в его назначении на пост шейх-уль-ислама.
Эбусууд эфенди на этом посту вполне устраивал и Сулеймана. Между ними уже возникло взаимопонимание. Султану не придется долго объяснять Ходже необходимость нужной фетвы.
Ручной и прикормленный главный муфтий выдаст все, что требуется и не подвергнет действия повелителя осуждению. Это был прекрасный союз правителя и религиозного деятеля. Трений между ними не возникало.