"Защити спину, рыцарь: твой противник будет целиться туда".
— Бояться противника, который не смеет столкнуться со мной лицом к лицу? — пробормотал Андрей, перечитав странную записку. Но буквы настойчиво шептали таким знакомым голосом: "Защити!" И рыцарь послушался.
"P. S. Оболочка треснула, мне нужна новая".
— Вот так тебе, Андрюха, ни пожалуйста, ни спасибо, просто нацепи на спину щит и чеши за хрустальным колпаком. Этого ты хотел, а, брат?
Смятая записка скользнула в урну. Рыцарь закрыл лицо руками, пытаясь вспомнить, через кого ещё можно достать такую дорогую форму. Ребята из их команды, конечно, давно распродали всё, что удалось довезти до Земли. Пиратская привычка: даже в экспедицию едут грабить. В этических вопросах учёным оставался, пожалуй, только Гвидон. Но станет ли он помогать Андрею — неизвестно: Гвидон иных не любил. Внимательно изучал — да, знал своё дело — да, но не признавал, что создание, которому хочет помочь Андрей, может сравниться с человеком, стоит таких усилий... А у Андрея зубы сводило от сухого Гвидонского вердикта: "Любопытный экземпляр".
— Экземпляр... Будь моя воля, я бы показал тебе все эти экземпляры... — с горечью сказал Андрей экрану, сомневаясь, есть ли смысл звонить. Конечно, ничего он не показал бы. Потому что и сам не видел, во что они превратились. — Алло? Добрый вечер, профессор! Рад, рад... И тебе, конечно. А ты тут как тут? Ладно, валяй, пошли в твою "Космоторию", всё равно поговорить надо! Да. К семи доберёшься? Чудно. До встречи.
Рыцарь Андрей включил музыку, надеясь заглушить понимание очевидного: выпросить у Гвидона форму не получится.
***
— Розы цветут, милый друг, ах, розы цветут! — пела красавица в пурпурном платье. Шёлк свободным потоком то обводил тело, то растекался водопадом. Андрей на секунду озадачился: сколько ткани ушло на такой наряд?
— Космически хороша, — заявил плюхнувшийся на соседний стул профессор.
— А? — рассеянно переспросил Андрей. Он почему-то представил Роуз в таком платье.
— Пе-ви-ца кос-ми-чес-ки хо-ро-ша! — отчеканил Гвидон, показав на сцену. — Это ты так плохо слышишь или слушаешь?
— Это я думаю, где достать новую оболочку, — буркнул Андрей. Весёлая песня раздражала его, а девушка хоть и была красива, если считать красотой соответствие вкусам детей этой планеты, но... — Сам знаешь, цены подскочили, или отдавай за неё половину годового заработка, или...
— Или лезь добывать сам, — кивнул проницательный профессор. Он смотрел на Андрея с сожалением. — Я понял, зачем мы здесь. Андрей, не могу. Ни по дружбе, ни ради спасения твоей подруги, никак. У меня оставалась одна форма, её забрали вчера. Ты знаешь, что я собранные материалы не скрываю, всё, что к нам поступает, есть в отчётах. Были у меня три оболочки, вот, одну забрали сразу, вторую — через месяц, третья в лаборатории понадобилась... Как-то так.
— А если узнать у кого-то ещё? — без особой надежды спросил Андрей.
— У кого? Ты как будто не знаешь, с кем мы там были! Наши бандиты в отчёте отразили меньше половины находок, всё остальное тут же расползлось к покупателям... А они, уверяю тебя, нашлись, у нас не только ты любитель... Экзотики. Если надо — конечно, напрашивайся в экспедицию, пытайся оттуда вернуться... — Гвидон покачал головой. — Рыцарь наш, ну куда ты лезешь? Неужели до сих пор не понял, что это не для тебя?
— Она меня любит, — Андрей не без труда проглотил остатки неопределимой гадости, которую местные пили залпом. — Я обещал её защищать.
— Она просто ищет того, кто будет раз за разом приносить ей новые формы. Когда ты не принесёшь — найдётся другой. Уверяю тебя, найдётся, растрогает она какого-нибудь балбеса-стажёра, наплетёт ему, как ей плохо... Вот и все твои неземные, возвышенные любовь и красота. Посмотри на певицу, наши девушки самые красивые на свете!
Певица, танцуя, вилась в коконе платья. Андрей закрыл глаза: это колебание тканей вызывало в нём отвращение, но дело было вовсе не в оболочке.
***
— Ты пришёл, — нежно прошептала Роуз из-за ширмы. — Я давно тебя жду... Новости есть?
— Я ещё не достал, но скоро... — Андрей смутился. Купить оболочку было не у кого: кончились. А экспедиция — это пол года, не меньше... Девушка поняла причину паузы.
— Тяжело жить без оболочки, Андрюша. Особенно в вашем твёрдом, опасном мире. Вот я сижу на кровати и каждую складочку одеяла чувствую. Предметы давят, а я могу только прогибаться, избегать прикосновений... Молчишь. И врач молчит, и профессора, и вы все, а мы сидим тут как коллекция теней! Вы же сами вывезли нас из привычной сферы, как нам теперь, что нам делать?
Андрей сжал губы, нервно затарахтел пальцами по стене. Да, он был виноват в произошедшем: их команда утащила таких, как Роуз, не зная, что на Земле их тела начнут "расплываться". Он был виноват и в том, что взял с собой именно Роуз, потому что она ему понравилась. Конечно, привлекла она его первоначальной формой: цветущей, сияющей... Он же не знал, что этот цветок растает при первом прикосновении чужой реальности... Но сильнее всего Андрей винил себя в непреодолённом страхе: "Я вам покажу экземпляры? Андрюха, ты же сам боишься на неё смотреть!" И правда, он ни разу не смог заглянуть за ширму.
— Я найду оболочку, обязательно! Совсем скоро. Я найду!
— Пусть будет так...
Шуршащий, почти бестелесный голос тихо тянул несколько звуков. Это не было похоже на музыку в человеческом понимании, но, несомненно, было песней. Андрей сидел на коленях возле ширмы. Что бы Гвидон ни говорил, Андрей уже решил: он согласится на новую экспедицию, и не так важно, сможет ли вернуться: это единственный шанс помочь Роуз, которая даже из комнаты выйти сейчас не может.
***
— Жуткая история с этими оболочками, — охотно рассказывал Андрею сокомандник Ричард. Знакомство с бывшим пиратом, как ни странно, повлияло на рыцаря благотворно: Ричард вёл себя так, как будто ничего не боялся, и это привлекало. Отсутствие прогнозов на завтра, отношение к экспедиции на опаснейшую планету как к очередному приключению, густой басок, приправленный пиратским акцентом, вселяли надежду: отсюда тоже можно выбраться, ты только не трясись от страха и смотри не вперёд, не на высокую цель, а по сторонам. Сам Ричард так и ходил: ни слова о плане, но полное внимание здесь и сейчас. А его прошлый опыт посещения долины оболочек и вовсе был бесценен, как и всякий опыт наблюдательного человека с хорошей памятью и склонностью к анализу. — В долине, вообще-то, красиво. Трава на Земную похожа, небо хорошо видно, да и цветы эти... Только бы не схлопотать по хребту!
— Ты знаешь, что там бьёт в спину? — Андрей припомнил, что слова о защите спины были в какой-то давней записке: Роуз периодически надиктовывала ему сообщения, а стажёр Ян, сочувствовавший их истории, передавал послания при встрече с Андреем в институте. — Я в прошлый раз там не был, занимался картой горной местности.
— Насколько я знаю, то, что целится в спину, никто не видел. Потому и сцена получилась страшная: ребята поднимали оболочки и падали. Мы сначала подумали, что дело в самих оболочках. Проверили — нет, субстанция незнакомая, но никакого воздействия на человеческий организм не оказывает. После, в институте, говорят, выяснили, что оболочки эти нужны, чтобы местный народ мог придать телу форму. Они, оказывается, без этих штук мягкие, а как наденут, могут во что угодно обратиться, хоть в животное, хоть в человека... Так и с нами на контакт шли. Нас копировали. Только на Земле воздух эти формы быстро разъедает, нужно менять постоянно... Ты чего, Андрюх?
Андрей спохватился: его заметно перекосило от очередного пересказа истории Роуз.
— Ничего, живот заболел. Историю про институт я слышал. А в долине что было?
— Ну, как, кто упал — не поднялся. Хотя никаких физических повреждений врачи не нашли. Начали разбираться, почему кто-то упал, а кто-то — нет. Выяснили, что у ребят в старых скафандрах на спине был защитный слой, который, видимо, не пропустил удар. Это счастливчики, которым облегчённых скафандров не хватило...
— И у тебя старый был?
— Ага, — пират улыбнулся, — тяжёлый, зараза, на этой планете просто невозможный, но в долине спас. Похватали мы оболочки, и бегом оттуда. Больше не лезли, решили подготовиться лучше. Вот и костюмы теперь со щитами на спине.
— Почему все так уверены, что удар будет именно в спину? — это смутило Андрея ещё на Земле, когда он читал записку.
— Потому что защитный слой был только там... — Ричард пожал плечами. — Я ещё подумал, что никто не видел нападавшего. Может, нападали многие, но все со спины, а? Как ты думаешь?
— Возможно. Но как это никто не увидел напавшего на соседа?
— Загадка, — Ричард отстёгивал ремни. — Нам главное не паниковать. Взяли оболочки и назад. Мы здесь только ради этого.
Только ради этого... Андрей представил, как Роуз наконец-то получит форму, как станет такой же красивой, как тогда, у этой самой долины. Но щемящая смесь вины, страха, сожаления тут же прогнала прекрасный образ: Роуз растеклась в то, на что Андрей не решался смотреть.
— Как думаешь, можно будет взять не одну оболочку?
— Пока никому не удавалось, — Ричард усмехнулся, — но, знаешь, не буду утверждать, что это не так. Ты только помни, что лучше одна, но у живого тебя, чем остаться в долине рядом с недонесёнными двумя.
Андрей кивнул, вспоминая, что ещё знает о загадочном противнике: "Гвидон тоже не был в долине, но очень зантересовался этим феноменом и сказал... Что же он говорил такое? Ключевое что-то... И оно совпадало с предупреждением Роуз... Невидимый противник метит в спину... Почему Роуз ничего не объяснила? Написала же об этом — значит, думала, что я вполне могу собраться сюда". Ричард, при всей его осведомлённости, на этот вопрос тоже не ответил.
***
Дальше — как во сне: Андрей со щитом на спине пробирался к долине через камни диковинной формы, которые были слишком мелкими для обозначения в его карте, но ох, какими проблемными для путешественника. В этот раз вместо толпы за оболочками отправили только двоих: проверить щиты. Почему Андрей вызвался идти в первой паре? Он подозревал, что если хоть что-то пойдёт не по плану, из их состава в долину больше никого не пустят. Слишком большой процент жертв получится в сумме с прошлыми попытками, институт такие меры не одобряет... А если не удастся вытащить хоть одну оболочку — то какой смысл возвращаться?
— Андрей, почему твою подругу не отправили домой? — Ричард смотрел на долину, и глаза его светились от удовольствия: вот оно, новое приключение. — Если она не может на Земле?
— Им сделали какие-то временные контейнеры, которые не выдерживают такие нагрузки. Конечно, до оболочки далеко, состав субстанции наши пока не смогли повторить... — Андрей нервно фыркнул: "Наши! Знал бы Гвидон, что его лучший друг собирается украсть один из бесценных добытых в долине экземпляров! Скорее всего, за руку здороваться перестал бы..." — Если я привезу оболочку — возможно, нам удастся вернуть Роуз сюда целой и невредимой.
— А ты тогда как?
— Я? — Андрей посмотрел на небо. переливающееся разными оттенками пурпура. — Я смогу спокойно спать.
— Здесь не останешься?
— Наших здесь после того случая, как ты понимаешь, не жалуют.
В сиреневую акварель закрались оттенки синего. Институтские предположили, что лучше идти в долину после заката: в прошлый раз при ночном заходе жертв было как будто меньше.
— Пора!
Пират и рыцарь шагнули на траву. Невидимый противник не нападал. Шаг. Ещё шаг.
Трава шуршала, как голос Роуз. Запаянные в оболочки цветы качали головами. Андрей озадачился: что будет, когда с цветка снимут форму? Он растает? И будет ли это похоже на...
— Ричард, — тихо позвал Андрей, — а в прошлый раз в оболочках были розы?
— Нет, — прошептал пират, хмуро глядя на розы, упакованные во что-то похожее на стеклянные колбы. — Зелень была. Не знаю, какая. Я не ботаник.
— Ясно...
Рыцарь с усилием вспоминал учёного, вольготно расположившегося в кресле, этот довольный открытием голос... "Что же такое говорил Гвидон про долину? Он откуда-то знал, что здесь будут цветы... И это касалось моей Роуз, только он не признался, как".
Беззащитные розы в колбах кого-то напоминали.
— Я думаю, тот, кто стреляет в спину, не носит оболочку, — предположил Ричард, — и рассеивается в пространстве так, что его не видно.
— А почему тогда спина? — засомневался Андрей.
— Для удара нужно сконцентрироваться, стать сильнее... — рассуждал Ричард, — Наверное, он на миг собирается, и его становится видно. Вот он ударяет в удобное, широкое место, и тут же прячется. Никем не замеченный...
— Ричард, Ричард, почему ты не работаешь у нас в институте? Такая голова пропадает! — возмутился рыцарь.
— Честно? Мне там было бы скучно, — ответил пират.
А розы цвели, озаряя долину вспышками пурпура, и в каждой вспышке пряталась так знакомая Андрею хрупкая фигурка со склонённой головой.
***
— Я не смог, — признал Андрей, избегая взгляда Гвидона, — не мог убить другую розу ради неё.
— Убийство ли это? Не уверен. Бывший цветок живёт дальше, просто перестаёт быть цветком. Только вот что ему делать без формы? Правильно молчишь! Вопрос хороший, но пока риторический. Мда, — профессор поцокал языком, записал что-то в блокноте, — я рад, что мою гипотезу подтвердил именно ты. Форма была дана Роуз один раз так же, как и всем розам долины. Атмосфера Земли деформировала оболочку Роуз. Но, к сожалению, спасение этой девушки требует лишить формы кого-то другого. Неэтично, мой друг...
— Этик нашёлся, — буркнул Андрей. — Я одного не могу понять: Роуз ведь знала об этом. Знала же она о том, кто защищает эти цветы. Но она всё равно отправляла меня туда.
— Рыцарь ты наш, — вздохнул Гвидон, не скрывая накатившую жалость, — Роуз, несомненно, несчастна. Но это не значит, что в твоей истории она — положительный персонаж.
И пока где-то в институте рыцарь пытался не плакать на глазах у учёного, а бывший пират собирался в очередную экспедицию, на далёкой планете некто, собравшийся из множества бывших роз, защищал форму цветов.
Июль 2020 года