Такая каша в голове густая! Противно-склизкая! И пресная к тому же. Как будто череп взяли и взболтали, Разбавив ум водой из грязной лужи. Ни мыслей, ни идей, ни озорства. Прикручена лодыжкой к батарее. Оставшаяся капля божества Во много крат становится ценнее. За шторой май. И бархат изумрудный. И свет, и жизнь за рубежом окна. Лазурь поет улыбкой белозубой До той поры, когда взойдет луна. А я, контрастом к этому веселью, Пришпорена овсянкой в голове. Стою и мерзну вместе с батареей – Последней этой птицей в рукаве.
Такая каша в голове густая!
Противно-склизкая! И пресная к тому же.
Как будто череп взяли и взболтали,
Разбавив ум водой из грязной лужи.
Ни мыслей, ни идей, ни озорства.
Прикручена лодыжкой к батарее.
Оставшаяся капля божества
Во много крат становится ценнее.
За шторой май. И бархат изумрудный.
И свет, и жизнь за рубежом окна.
Лазурь поет улыбкой белозубой
До той поры, когда взойдет луна.
А я, контрастом к этому веселью,
Пришпорена овсянкой в голове.
Стою и мерзну вместе с батареей –
Последней этой птицей в рукаве.
