В статье «Латинская Киевская Русь» говорилось о том, что земли Киевской Руси стали плацдармом, с которого разворачивалась западная экспансия по завоеванию земель обширного Волжского бассейна.
Как же она происходила? А происходила она «руками» местных, таких же русов, проживавших на территории Киевской Руси. Разница была лишь в том, что элита Киевской Руси, в отличии от всей остальной Руси, уже была интегрирована в западный проект, приняла их ценности, фактически стала их частью. В остальном, всё было так же как везде – освоение новых территорий, закладка новых поселений, которым давались названия в память о городах, которые были на родной земле. Так появились, например, Переяславль, Владимир, Ярославль, Вышгород, Галич, Звенигород, Ростов, Стародуб. Эти названия приехали из приднепровских краёв, где уже имелись такие города. Церкви ставились внутри города, под защитой крепостных стен.
Заметная роль в этом продвижении принадлежит Владимиру Мономаху, объездившему все земли вдоль и поперёк. Он основал Владимир-на-Клязьме, соорудив там по примеру Киева Золотые ворота, в Ростове построил церковь наподобие Киево-Печерской лавры, привёз немало икон. Необходимо отметить, что ни один монастырь не располагался вне городских стен, то есть без защиты. Кроме того, воздвижение церквей в ту пору было прерогативой преимущественно иноземных, а не наших мастеров. Интересен такой факт: для строительства Владимирского собора князь Андрей Боголюбский выписывал зодчих не из Византии, что выглядело бы естественным, а из разных стран Европы. Местные жители к выполнению робот не привлекались.
Привлечение к работам местных было редкостью, об этом говорит свидетельство летописца об обновлении Суздальского собора. По его словам, участие здесь принимали свои, а не только «мастера из немец», что уподобляется чуду, настолько это обстоятельство выглядело тогда необычным.
Ещё до революции, российский лингвист, фольклорист, историк литературы и искусства, глава русской мифологической школы Ф. И. Буслаев, обратил внимание на так называемые корсунские ворота Софийского собора в Новгороде.
Как оказалось, знаменитые врата изготовлены в немецких землях во второй половине ХІІ века и привезены отдельными четырёхугольными частями с изображением сцен из Ветхого и Нового Завета. Все фигуры на них облачены в западные одежды и красуются на фоне латинских надписей (впоследствии переведены на русский язык). Аналогичным образом были оформлены барельефы Дмитриевского и Покровского храма.
Насколько мирно проходила реализация этого иезуитского плана по захвату земель, прикрытое "благородным" делом -распространением среди населения слова божьего? Предоставим слово тем, кто изучал этот вопрос.
историк Игорь Яковлевич Фроянов:
«Распространение христианства за пределами Киевской земли прослеживается по историческим источникам фрагментарно и с большим трудом. Особенно скупы на рассказы о крещении подчинённых Киеву земель летописцы. Их молчание понятно: летописатели — люди, как правило, духовного звания, старались не говорить о тёмных сторонах христианизации Руси, а светлых было мало».
Вот что пишет по этому поводу архиепископ Макарий, ("История русской церкви", СПб., 1868,)
"Не все, принявшие тогда у нас святую веру, приняли ее по любви, некоторые — только по страху к повелевшему".
А это Е.Е. Голубинский, "История русской церкви", т. 1, ч. 1. М., 1901. С. 168-169
"Не желавших креститься было весьма много в Киеве, так и вообще по всей Руси.(…) Всякое правдоподобие требует предположить, что было некоторое, а может быть, и немалое количество таких, которые остались глухи к проповеди и в глазах которых князь и бояре были отступниками от святоотеческой веры. Одни из таких людей могли быть заставлены повиноваться угрозами или даже прямо силой, а другие, вероятно, не были заставляемы никакими средствами или искали спасения в бегстве, или сделались, так сказать, языческими мучениками".
Но ярче всего сказал об этом автор статьи "Политическая и общественная деятельность высших представителей русской церкви (X-XV вв.)" в церковном журнале "Звонарь", № 8, 1907 года:
"Язычество было ещё сильно, оно не отжило ещё своего времени у нас на Руси, оно сопротивлялось введению христианства; поэтому правительство принимает насильственные меры в деле распространения христианства, прибегает к огню и мечу с целью внедрения евангельского учения в сердца язычников. И служители Христовы не вооружаются против таких средств, напротив, они их оправдывают и на трупах воздвигают крест Христов".
О том, как крестили новгородцев, рассказывает Иоакимовская летопись. Она сохранилась только в пересказе В.Н. Татищева. Согласно этой летописи, «уговаривать» креститься новгородцев прибыл Добрыня Хазарин и некий Путята. С ними прибыл и епископ Иоаким Корсунянин. Вместе с крестителями — для пущей убедительности словес о «мире и любви» — прибыло немалое войско из киевской дружины и ростовчан. Новгородцы на вече клялись не пускать крестителей в город. Разметали Великий мост через Волхов, отрезав сторону с городским детинцем, позднее нареченную Софийской, от плохо укрепленного Славенского конца, над которым нависала княжеская крепость Рюриково городище, сразу же распахнувшая ворота княжьему войску. К остаткам моста подкатили две метательные машины — «пороки», как их тогда называли на Руси. Добрыня увещевал и грозил карами, но для новгородцев, видно, слово верховного жреца словен, Богомила Соловья, воспрещавшего им покоряться, звучало громче голоса дядьки князя-отступника. На захваченной пришельцами стороне Новгорода крестили несколько сот человек. Летописец со средневековым простодушием поясняет, как именно крестили:
«людие невернии вельми о том скорбяху и роптаху, но отрицатися воев ради не смеяху»).
Тысяцкий (выборный глава земского ополчения) Угоняй ездил по улицам оставшейся свободной части Новгорода, крича: «Лучше нам помереть, чем отдать Богов наших на поругание!»
Сквозь века звучит голос свободного русского человека, славянина, предпочитающего честную смерть бесчестию отступничества.
Дом Добрыни разметали, двор разграбили — короче, поступили с его жильём так, как спустя века в Новгороде поступали с домами изменников. Плохо пришлось его супруге и некоторым родственникам.
В ответ воевода Путята с отборной полутысячей ростовчан ночью переправился украдкой на другой берег выше по течению и вошёл в город. Ни речью, ни обликом ростовчане не отличались от местных жителей.
Возможно, «муж смысленный» Путята выдал своих воинов за подкрепление, подошедшее к сторонникам древней Веры. Во всяком случае они беспрепятственно дошли до двора Угоняя, где, схватив его вместе с другими «передними мужами», послали сигнал Добрыне.
Около пяти тысяч новгородцев пыталось освободить своих вождей. Путята во дворе Угоняя держал оборону.
К сожалению, многие новгородцы переключились на более безобидные объекты для «борьбы за Веру», принявшись громить дома христиан и разметав по брёвнышку церковь Преображения на Розваже. Сжечь, конечно, было бы проще — но пожар в деревянном городе был страшен всем.
Добрыня это прекрасно понимал и, переправившись по знаку Путяты через Волхов, первым делом приказал подпалить стоявшие у берега дома, после чего ударил на горожан, осаждавших Путяту, с тыла.
Обезглавленные, рассредоточенные, напуганные разгорающимся пожарищем горожане оказались стиснуты между полутысячей отборных бойцов Путяты и полчищами Добрыни Хазарина. Новгородцы запросили мира. Добрыня, собрав своих воинов, уже начавших грабить захваченный город, приступил к уничтожению идолов. Над скорбевшими почитателями оскверняемых святынь Хазарин смеялся: «Что, безумцы, жалеете тех, кто сам себя оборонить не может? Какой пользы от них ждете?»
Такие «методы ведения полемики» русский публицист наших дней Алексей Широпаев заслуженно назовёт хамскими и проведёт прямую аналогию с кощунствами комсомольцев 1920-х, «опровергавших» существование Христа, сжигая иконы и оскверняя храмы.
«Какою мерою вы мерите...»
«Доказав» таким комсомольским способом «ложность» русских Богов, Хазарин потребовал крещения новгородцев. Не желавших гнали и волокли его воины.
«Оттого люди поносят новгородцев: Путята крестил мечом, а Добрыня — огнём», — удовлетворённо заключает летописец.
Ну и чем такая христианизация отличалась от той, которую много позже проводили испанцы, португальцы, англичане на землях Северной и Южной Америки? Всё тоже самое - город (крепость), внутри, под защитой стены, церковь, тотальное насилие, запугивание по отношению к местному населению. Если там это делалось по отношению к чужим, то у нас это делали свои, которое выглядели также как все, говорили на том же языке. А по сути, те же захватчики....
Экспансия Киевской Руси удалась только в верховьях Волги и её притоках, а основная же часть Великой реки — средняя и южная — оказалась им не по зубам. Хотя сведениями о захватнических походах туда от легендарного Кия до поздней россыпи князей пестрят летописи и польские хроники. Потому-то в других частях обширного Волжского бассейна и не прослеживается следов «родной» Киевской Руси. Именно поэтому тюркские народности, были объявлены «погаными», коварными, ни на что не способными.
Огромная по отношению к Киевской Руси территория как бы делилась на две половины: северо-восточная — «хорошая», юго-восточная — «плохая». Насколько к покорённым финно-уграм относились позитивно, а точнее снисходительно, настолько же негативно воспринимались непокорные тюрки. Так вбивался клин в уникальную этнографию обширного Волжского бассейна. Здесь истоки противопоставления, разделения братских народов, выросших из одного корня. Где колонизаторы сумели зацепиться и распространить влияние со всеми сопутствующими атрибутами — там «свои», а где нет — то там «чужие».
Ответная реакция на эту религиозно-торговую экспансию Киевской Руси не заставила себя долго ждать. Произошло то, что в последствии было названо «татаро-монгольским» нашествием, не вызвавшим в Европе ничего, кроме отвращения.
В 1237–38 годах были вычищены города в верховьях Волги, после чего основной удар обрушился на Приднепровье. В 1240 году пал Киев.
Захвачены часть Польши, Чехии, Венгрии. Причём последние походы во многом напоминали карательные экспедиции. Территории явно не завоёвывались: города, селения, посёлки предавались огню и тотальному разорению. Историки заметили, что киевские, черниговские, переяславские, рязанские княжеские роды вырезались с особой жестокостью, что называется, под корень.
А вот в летописном материале северо-восточного происхождения (Троицкая летопись, Ермолинская летопись, Воскресенская летопись) — иные ноты. Здесь минимизирована трагичность случившегося, описания зверств и ужасов, зато с удовлетворением отмечены случаи, когда князья, засевшие в городах, отдают честь нападавшим; подобное поведение не осуждается. Это различие объяснимо: если верховья Волги только очищали от чужаков, то их матку, источник заразы, откуда они наплодились (Киевскую Русь), просто уничтожали. Причём уничтожали с особой жестокостью.
Так называемое «монголо-татарское нашествие» это освободительное движение от западной агрессии. Родина этого движения, Волжский бассейн с прилегающим к нему Яиком (Уралом).
Из официальной истории известно, что войска «татаро-монголов» постоянно пополнялись воинами проживавших на территории Руси. Почему это происходило, было совершенно не понятно. Теперь всё встало на свои места.
Этим «нашествием» родственные многообразные связи между нашими народами были восстановлены. Прежде всего в экономическом смысле, поскольку разветвлённые волжские артерии представляли собой магистральный торговый путь между Востоком и Западом; именно в него-то и удалось вклиниться киевским «братьям». Наступление «монголо-татарского ига» ознаменовалось рядом серьёзных сдвигов. В религиозном плане ситуация характеризуется отходом от принесённых с Киевщины традиций, пропитанных западно-католическим духом.
Удаление от Рима подразумевало более тесное взаимодействие с Константинополем, что мы и видим при создании Московского государства. Новая династия, основанная Калитой, резко отличается от киевских Рюриковичей.
Так, среди князей, утвердившихся Калитичей, мы уже не встретим киевско-славянских имён, что свидетельствует о религиозных изменениях. Связи же с «православной» Киевской Русью после «татарского» разгрома резко идут на убыль: она уже мало кого интересует.
Кто же виноват в произошедшем? Неуёмные аппетиты Запада по захвату новых территорий, насаждение своих ценностей, своего мировозрения, пренебрежение к культуре и традициям народов, пренебрежение к самим народам, проживающим на своей земле. Инструментами проведения такой завоевательной политики стали Венеция и Генуя, которые смогли стать активным субъектом Киевской жизни. Была предпринята попытка руками местной элиты реализовать эти захватнические планы.
Именно это и отправило в небытие Киевскую Русь.
Был разработан и запущен к реализации действительно иезуитский, коварный, хитрый план – стравить одну часть народа с другой. А всего-то надо было, элите одной из частей единого народа, Киевской, подменить базовые нравственные ценности, сделать предателями своего собственного народа.
Что-то мне всё это напоминает многое из нашего настоящего….
Но пройдёт совсем немного времени и эти же силы перейдут к планам по открытому, вооружённому захвату Руси.
О том, как это происходило, вы можете узнать в статье: «Вторжение Запада на Русь. Начало».
На канале "Семь Заветных Струн" вы найдёте другие публикации о нашем прошлом. Читайте, вам будет над чем задуматься.