Вам наверняка известна история взаимоотношений короля Испании Филиппа II (1527–1598) и его сына Дона Карлоса (1545–1568). Незавидная участь наследника, якобы преследуемого отцом, стала сюжетом многих художественных произведений, самым ярким из которых, бесспорно, является трагедия немецкого поэта Фридриха Шиллера (1759–1805) «Дон Карлос». Шиллер нарисовал образ замечательного романтичного героя, взбунтовавшегося против отца-тирана.
Он показал чистого, почти идеального юношу, к тому же страстно влюбленного в молодую красавицу мачеху. Эта любовь да еще симпатии к нидерландским бунтовщикам в конце концов и послужили поводом для свирепой мести со стороны жестокосердого короля.
Как было на самом деле?
Образ, созданный Шиллером, совершенно не соответствовал прототипу. По свидетельствам современников, наследник испанского трона внешность имел отталкивающую: тонконогий, тщедушный, с высоко поднятыми плечами, похожий из-за этого на горбуна, да к тому же шепелявый.
Трудно вообразить, что такой принц мог понравиться юной мачехе Елизавете Валуа. Кроме того, нет никаких доказательств неверности Елизаветы. Напротив, все говорит о том, что король в этом браке обрел настоящее счастье. Но оставим в стороне внешность принца и любовную интригу, которая доминирует в трагедии Шиллера.
Оказывается, сохранились свидетельства психической неуравновешенности, а если сказать точнее — очевидного слабоумия принца. Подумайте сами: в детстве он любил жарить зайцев живьем на огне, как-то в припадке гнева выколол глаза лошадям в конюшне.
Когда ему было одиннадцать лет, выпорол кнутом девушку… Разве все это не говорит о ненормальности принца и его склонности к садизму? Однажды, когда Дон Карлос уже учился в университете, он погнался за служанкой и упал с лестницы вниз головой. После этого падения не слишком искусным врачам того времени пришлось делать ему операцию на Черепе. А уж после операции слова и действия принца вызывали у современников лишь недоумение. Он, например, с явным удовольствием выдавал секреты страны любому, кто соглашался его выслушать…
При испанском дворе ни для кого не было секретом, что принц идиот, хотя, конечно же, об этом старались помалкивать.
Важное место в пьесе Шиллера отведено противостоянию благородного принца и коварного герцога Альбы. Действительно, между сыном Филиппа и влиятельным придворным существовала неприязнь, но причина ее заключалась в том, что во время официального провозглашения Дона Карлоса наследником трона герцог, принося ему клятву верности, не встал перед принцем на колени.
Когда в Нидерландах вспыхнуло антииспанское восстание, Альба возглавил армию, отправленную на подавление мятежников. Это уязвило самолюбие принца, он потребовал передать командование ему. Дошло до того, что испанский парламент обратился к королю с предложением непременно оставить Дона Карлоса дома. А когда герцог Альба пришел к принцу попрощаться, Дон Карлос набросился на него с кинжалом. Вряд ли можно всерьез говорить о том, что принц сочувствовал восставшим.
При встрече с Доном Хуаном Австрийским Дон Карлос признался ему, что вопреки воле отца собирается отправиться в Нидерланды. Это было последней каплей, переполнившей чашу терпения Филиппа. В январе 1568 года Дона Карлоса взяли под стражу. В присутствии членов королевского совета Филипп вынужден был предъявить сыну обвинение, но не как отец, а как государь огромной державы, мощь которой необходимо было сохранить. Со дня ареста король и неудавшийся наследник больше никогда не встречались.
Позже Филипп написал своей сестре Марии, жене австрийского императора: «Я хотел бы со всей откровенностью рассказать о жизни и поведении принца, о глубине его беспутства и неблагоразумия, равно как и о тех мерах, которые мной принимались, чтобы заставить его измениться…» Как оказалось, меры были недостаточными, и все попытки перевоспитать или излечить принца были безуспешными.
Шиллер рисует Филиппа сознательным убийцей собственного сына, но король во имя государства сделал лишь то, что должен был сделать.
Принц, находясь в заключении, то приходил в дикую ярость, то впадал в отчаяние, то объявлял голодовку, то предавался чревоугодию. Организм немощного инфанта не мог долго выдерживать такие испытания. Летом 1568 года после трехдневного голодания Дон Карлос объелся пирога с куропаткой и умер.