XIII часть ---Уход от монархистов и работа над "Подростком". 1873-1876
К середине 1873 года судьба Достоевского, казалось, дважды описала круг (или «спираль», как сказал бы незабвенный Виссарион Григорьевич Белинский, очень придерживавшийся гегелевских идей). В свои 51 год он успел очень многое испытать - большой и ранний писательский успех, скандал и едва ли не травлю в «кружке Белинского», горячее увлечение идеями социалистов и либертианцев, участие в тайном обществе и заговоре, заключение, «имитацию» смертной казни (когда приговорённые были уверены, что их казнят), 4 года каторги в чудовищных условиях, потом, несмотря ни на что, возвращение в литературу и решительный, казалось бы, разрыв с прежними убеждениями. И все, чему его учили в детстве и отрочестве, ушло куда-то далеко или "легло на дно".
Когда вначале полковой, а потом больничный доктор, бывший попович из вконец обедневшей шляхты, Михаил Андреевич Достоевский воспитывал своих старших детей (Мишу, Федю, Варю и Андрея), до воспитания которых ещё «доходили руки», он "прививал" им дисциплину, богобоязненность, уважение к властям и нравственность , доходившую до «пуританства» (за братьями дома строго следили). А еще - горячую любовь к литературе (сам он был большой книгочей) и передовым идеям века. Оба старших брата - и Фёдор и Михаил - при таком воспитании бредили литературой, отчаянно мечтали о писательстве и долго потом имели приверженность к «головному» миру чистых и возвышенных идей. Действительность, однако, довольно рано внесла коррективы в сферы возвышенных идеалов. Когда мать Федора умерла, отец почти сразу же отдал их в закрытое Петербургское военное училище, где мало того, что царил казарменный дух и привычка "цукать" младших, так еще и обучалось много юношей из привилегированных семей и с возможностями и с замашками несравнимыми с тем, чем обладали юные Достоевские. Федор в такой атмосфере едва не завял совсем, как цветок без поливки - стал зажатым, нелюдимым и надолго уходившим в себя. Идеи дисциплины и служения казарменному порядку нравились ему все меньше, а литература, творчество казались прекрасными и утолением всех бед. А потом случился и совсем кошмар. Отец Достоевских, после ухода в отставку из врачей Мариинской больницы сделавшийся мелким помещиком, умер недоброй смертью предположительно от руки своих крепостных крестьян. Перед этим он начал запойно пить, завел себе деву из дворни, дико срываться на дворовых, а его всегдашние неврастения, мнительность и тревожность перешли все приемлемые грани. Дети же после его смерти оказались почти полностью разоренными и живущими в основном милостями родных. Новость была ужасна и удар велик. Безусловное почитание старших, нашей опоры, пекущихся за нас изо всех сил, летело в тартарары, так же как и необходимость придерживаться строгой дисциплины, чтобы им угодить. Федор все более чувствовал себя закованным в цепи шагистики, постоянного надзора, постылых ему чертежей и фортификаций.
В конце концов, окончательно плюнув на порядок и экономию, он ушел "вразнос", - начал с болезненной нерасчетливостью тратить деньги (от чего страдал потом всю жизнь), бросил опротивевшую до спазм службу, дававшую верный кусок хлеба, и ушел почти в никуда - в начинающие литераторы. Дальше начались долгие, почти пожизненные, увлечения его идеями свободомыслия и социализма, увлечение идеями утописта Фурье и думы о Революции наподобие французской. Привязанность его к этим идеям то разгоралась, то гасла, как пламя свечи.
На каторге он опамятовался первый раз. Он был убежденный гуманист, и даже почти сразу после несостоявшейся смертной казни, мечтал просветлить мир посредством Литературы. Но обиход каторги был так ужасен, смерть постоянно стояла за плечами, а люди и нравы показали такую изнанку, что в быстрый и благополучный исход социальных переворотов верить он перестал и стал опять, как в ранней юности, тянуться к Христу. Да и просто хотелось выжить, пожить еще, пожить хоть сколько-то, вернуться в литературу, вырваться из мрачного подземелья, куда заточила его судьба. И Достоевский становится уже не социалистом, а патриотом, вплоть до национализма ("почвенниками" называло себя это направление). С отчаянными же либералами (но развивавшими свои идеи не на каторге и в равелине, а за границей в эмиграции и идейных спорах) - с Герценым и Огаревым в первую очередь - он то расходится совсем, то походит к ним поближе, но почти всегда в большой полемике. Случай с Нечаевым, "ярко-красным" социалистом, подкармливаемым Герценым и Ограевым, организовавшим в Москве коллективное убийство студента, задумавшего выйти из организации, стал "последней каплей". И последним толчком к написанию "Бесов", где он "развенчал" убежденных социалистов в пух и прах и показал такую изнанку подготовки к социалистическим революциям, какую редко кто покажет и много позже. Критика либерального толка (а почти вся в Петербурге была такой) после "Бесов", естественно, как с цепи сорвалась и записала его в ретрограды, мизантропы, свихнувшиеся мистики, да и просто в полупомешанные.
Зато бывший камергер Государя и друг наследника престола князь Мещерский походатайствовал об уплате самых неотложных из его долгов и пригласил работать редактором в реакционный "Гражданин". С хорошим окладом (5 тысяч в год), а Достоевский вечно бедствовал, был в долгах и опасался "долговых ям". "Гражданин" ставил целью своей противостоять "темному валу" анархии и нигилизма, и упорно отстаивать традиционные ценности - верность престолу, чувство долга, дисциплину, уважение к религии и нравственность. И главное - это было теперь так созвучно его выстраданным убеждениям, его переживаниям от "темной стороны" социализма и революционизма, на которую он смог взглянуть. И почти 40 лет как не бывало - он опять знает, что такое плохо, а что хорошо, и литература и верность высоким идеям может помочь ему сделать мир лучше. Тем более, что он, на старости лет, отец двух маленьких детей - и его убеждения помогут улучшить ту жизнь, в которую скоро войдут его дети. И Федор Михайлович начинает вспоминать, какие хорошие, твердые общественные, нравственные и религиозные убеждения были привиты ему и его братьям и сестрам.
"Роман" с монархизмом и реакционизмом, однако, оказался очень недолгим. И редакторство его продлилось менее полутора лет. Редакторская работа отнимала почти все силы и время, и их не хватало на собственные сочинения. Летом он не смог поехать на дачу в Старую Руссу с женой и детьми, а находился в душном каменном мешке Петербурга, что крайне пагубно сказалось на здоровье, в декабре 1873 года врачи поставили ему диагноз эмфизема лёгких и сказали, что со своей работой он загонит себя в гроб (не в первый раз впрочем, раньше ему говорили то же самое по поводу эпилептических припадков, которые как раз сейчас шли на убыль). Работать же приходилось в тесном и душном помещении, в «рваном» и очень напряженном ритме, от чего и без того всегда очень нервозный Достоевский стал раздражителен уже почти до последней крайности. Это была бытовая, хоть и очень тягостная сторона. Но и человеческих, и идейных разногласий и недопониманий у него с князем. Мещерским (призванным насмешливыми языками "Князем Точка" и князем контр-реформ) тоже накопилось за год совсем немало. Князь имел привычку ставить в номер в последний момент какую-нибудь свою статью (причём и бездарную, и неточную, на взгляд Фёдор Михайловича) и ее приходилось срочно, долго и мучительно исправлять, иногда переписывая едва ли не половину. В полемике с оппонентами (а таковыми была почти вся петербургская передовая печать) его часто "заносило" и это создавало уж совсем нетерпимую атмосферу, в то время, как Достоевский, ставши консерватором, старался хотя бы печатно сдержанность проявлять и не особо отвечал на критику и улюлюканье в прессе. Кроме того, он недооценил цензуру. Самые острые и жизненные материалы «клались под сукно» (невзирая на то, что "Гражданин" был столь "правоверным"). Например, статья Достоевского о голоде в русских губерниях. В начале 1874 года Фёдор Михайлович подал прошение об отставке с поста редактора по состоянию здоровья. А в апреле 1874 года его дом навестил очень неожиданный гость - Николай Алексеевич Некрасов.
О, какой долгой и тяжелой, и странной была история их отношений. Много лет назад 23-летний Федор Достоевский был начинающим и никому не известным автором, и Некрасов, тогда уже добившийся своим нелегким трудом и умением перенести жизненные тяготы положения в литературном мире, его пригрел и "осчастливил". Пришел в восторг от рукописи "Бедных людей", расхвалил Достоевского , пророча ему будущее нового Гоголя, ввел его в "кружок Белинского". Но вот беда - литературное товарищество не задалось. Молодой Достоевский неожиданно свалившееся ему на голову признание и успех (без которых он, по его собственному признанию, едва ли не в Неву собирался бросаться), выражаясь современным языком, "плохо потянул" . Ничего особенно талантливого он в ближайшие пару лет так и не написал, и, находясь в каком-то ажиотированном упоении от успеха, стал напоминать все более не самого Гоголя, а гоголевского персонажа Хлестакова. Держал он себя в «кружке Белинского» странно - и обидчиво, и самолюбиво, и все время намереваясь взять какой-то «реванш» и пытаясь пренелепейше ухаживать за хозяйкой салона Панаевой, на которую давно «глаз положил» Некрасов. Дело в конце концов дошло до того, что Некрасов со-товарищи накатали на него прежестокий стихотворный памфлет, обозвав «прыщом», рдеющим на носу Литературы, и ещё по разному. И вот уже года через полтора после восторженного "...новый Гоголь явился!!" Достоевский, завидев на улице Некрасова или его товарищей, быстро переходил на другую сторону. Потом было много чего ещё в их отношениях - и нежелание всерьёз помочь вышедшему с каторги Достоевскому, отсидевшему несколько лет за все те же идеалы, которыми бредили и Некрасов и Белинский (пусть и отказался он быть приверженцем этих идеалов до конца, до полной погибели, да и разуверился в них очень сильно). И предложение мизерной ставки гонорара (это ему-то отчаянно нуждавшемуся). И как минимум три раза в разное время произнесённые слова "Достоевский вышел весь... он исписался". О чем же казалось бы говорить сейчас, когда Фёдор Михайлович перешёл в разряд монархиста, реакционера и редактора "князя контр-реформ"?
Ан нет. Некрасов попросил его о романе для "Отечественных записок" и даже предложил относительно приличные 250 рублей за лист (до этого Фёдор Михайлович за все романы получал только по 150 рублей за лист и временами отчаянно роптал и обижался на редакторов, так как и Толстому и Тургеневу часто платили по 400, хотя и понимал, что платят им за роман пост-фактум, а не авансом как ему ). И даже аванс ему Некрасов обещался заплатить, на что дотоле не соглашался. Подумав недолго, Достоевский дал своё окончательное согласие. И работа над романом началась.
Вначале Фёдор Михайлович планировал назвать роман "Беспорядок", и главная идея должна была быть в нем такой - под влиянием реформ и революционных изменений во взглядах общества стали стираться определения и границы добра и зла и трещать сами основы общества. Ныне честно не проживёшь - вот какие идеи бродят в головах у многих. Что же касается подрастающего поколения, то оно в нравственном отношении оказывается оставленным на произвол. Но к идее должен прилагаться сюжет. И в него, пока он возникал в черновых записях и набросках в записных книжках, начали подтягиваться столь излюбленные Достоевским Князья и Княгини, дурные страсти, "хищный тип", странствия по Европе, "cлучайное семейство", сводные дети и их страдания, тип ребенка-преступника, иногда случайно обвиненного. Главной сюжетной линией становятся воспоминания Подростка (переростка 19 лет) Аркадия Долгорукова. Но по жестокой насмешке судьбы - эта фамилия идет не от князей Долгоруких, а от крепостного из дворни, "формального" отца Аркадия. А реальный отец его, от которого и многие черты характера и психики - разорившийся дворянин Версилов, из древнего рода, "хищный" и обаятельный, но совсем несостоятельный как отец, тип. После всего, что он претерпел в детстве, будучи незаконнорожденным, оставленным на попечение (читай - произвол) родни незаконного отца, Аркадий находит и мысленную опору и идеал (который раньше пытался найти в Версилове) в идее "больших денег" и тайной власти, которую они дают. А первой "пробой пера" для достижения своей цели становится попытка шантажа, неудавшаяся, к счастью.
Роман и писался о беспорядке и вышел довольно сумбурным. Казалось , что у главных персонажей, многие из которых члены одной семьи, много хаоса в голове, и родственные связи между ними тоже беспорядочные и хаотические - наследства «спускаются», дети остаются без средств, девушки беременеют до брака и от тех людей, которые явно испортят им всю жизнь, князья занимаются изготовлением фальшивых векселей и из запоздалого "благородства" доносят не только на себя, но и на знакомых, православные странники из бывших крепостных (юридический отец Аркадия) умиленно рассуждают о том, как хорошо, что можно простить все, даже смерть заморенных голодом детей.
И сам роман писался Достоевским "на перекладных", в вечных переездах и смене декораций - то в Петербурге, то в Старой Руссе, куда они переехали почти на год, то в немецком дорогущем Эмсе, куда врачи отправили его лечить эмфизему лёгких (и где его, как почти всегда в Европе, все раздражало безумно и бесконечно). Достоевский то переживал, что он "исписался", то наоборот был полон идей. В январе 1875 года первые главы были напечатаны в "Отечественных записках", Некрасов (давний вначале ценитель, а потом хулитель) был доволен! И Достоевский почти в упоении писал жене «... вошел Некрасов. Он пришел, "чтоб выразить свой восторг по прочтении конца первой части" ...Всю ночь сидел, читал, до того завлекся». Совсем как когда-то в далеком мае 1845 года с "Бедными людьми"...
Критике, однако, дела до этого "развязывания" старого "узла судьбы" дела было довольно мало. Почти с самого начала, то есть с выхода первых глав, и еще долгие годы «Подросток» считался самым «несовершенным» с точки зрения формы художественным произведением Достоевского. Его упрекали в путаной композиции, сбивчивом сюжете, в грубом искажении действительности, в том, что читателя заставляют участвовать в галлюцинациях и «головном хламе» героев. И даже, по слухам, Салтыков- Щедрин прочитав первые главы «Подростка», посоветовал Некрасову затопить ими дом.
«Вижу, что роман пропал: его погребут под всеми почестями под всеобщим презрением» - довольно уныло писал Достоевский жене летом 1875 года во время очередной поездки в курортный заграничный Эмс, где он лечил так мучавшую его эмфизему легких. Анне Григорьевне было, впрочем, не совсем до этого (что случалось довольно редко, ибо она старалась досконально входить в писательские и издательские дела мужа). Ей вскоре предстояли четвёртые роды, и она (впервые) всерьёз боялась их. Фёдор Михайлович пытался ее успокоить, писал, что все будет хорошо. И оказался прав (на некоторое время) - в августе семья Достоевских пополнилась новым ребёнком, мальчиком Алешей. Спустя месяц они с грудным ребёнком на руках решились вернуться в Петербург после того, как больше года прожили в спокойной, но скучной Старой Руссе. Фёдор Михайлович, временно забывая о критике и малом успехе «Подростка», радовался тому, что роды прошли благополучно, играл в дороге со старшими детьми. В Петербурге он замысливал осуществить новый проект - довольно фантастический, если вдуматься. Он решил издавать «Дневник писателя», где сам (один-одинёхонек) откликался бы на все главные явления современной жизни. Причём используя чаще всего фельетонный жанр, а иногда и короткие повести печатая.
О предшествующих периодах в жизни Федора Достоевского в моих статьях:
Федор Достоевский - головокружительные повороты судьбы. В 50 лет его долги оплатил российский престол, а "Бесы" облегчили жизнь.
Федор Достоевский - странные и страшные повороты судьбы. Как Достоевский писал "Бесов"?
Достоевский - головокружительные повороты судьбы. Новая жена, заграница, рулетка и "Идиот".
К юбилею Достоевского - головокружительные повороты судьбы. Как создавалось гениальное "Преступление и наказание".
К юбилею Достоевского - странные и страшные повороты судьбы русского гения. Еще один крах перед "Преступлением и наказанием".
Достоевский - головокружительные повороты судьбы. Возвращение в Большую Литературу после каторги и солдатчины.
К юбилею Достоевского - странная и страшная судьба русского гения. Студеный сибирский шляхт и 4 года каторги.
К юбилею Достоевского - странная и страшная судьба русского гения. Тени величия на стенах каземата ...
К юбилею Достоевского - странная и страшная судьбы гения. От кружка Белинского до "пятниц" Петрашевского, далее - на каторгу.
К юбилею Достоевского - странная и страшная судьбы гения. Молодость - разброд, больные нервы и Литература как Алые паруса.
К юбилею Достоевского - странная и страшная судьба русского гения. Начиная с 15 лет....