— Я правильно вас расслышал? — у сэра Годса отпала челюсть от моего прямолинейного заявления, но он все же смог собрать себя в кучку и начать членораздельно разговаривать.
— Правильно! — удовлетворенно кивнула.
— Вы, чистокровный человек без капли магии, хотите попасть в ГУМ, чтобы воочию увидеть жизнь студентов? — его голос становился все выше и выше, а в конце и вовсе перешел на писк.
— Вот, сразу видно, что работаете с документами: ухватили суть и облачили ее в верные слова! — закивала я.
— Я просто в ужасе от того, что вы говорите! Как вы себе это представляете? А если господин ректор узнает о том, что я сделал? Да лучше пусть все обсуждают мою постыдную тайну, чем попасть под горячую руку к Джейдару Шарсу! — начал он бесноваться.
Я предвидела такую реакцию, поэтому достала еще один козырь.
— Ну, тогда я пойду сейчас писать статью про университет так, как это вижу, а в этой самой статье буду ссылаться на источник, который сидит в приемной комиссии, а потом еще и погуляю невзначай около вашего дома, чтобы все могли связать один плюс один, — опять я прибегала к шантажу.
Но почему же они мне добровольно все не могут дать?
Мужчина нервно вздохнул и резко сел на диван, закрыв руками глаза. Он раскачивался из стороны в сторону, взвешивая все за и против. Мне было его жаль, но несправедливо отчисленных студентов жаль гораздо больше. Да и пора вывести на чистую воду этого господина Шарса, уж больно интересное у него прошлое, в котором нужно как следует покопаться.
— Хорошо! — наконец вымолвил он. — Только учтите, что я буду упираться до последнего, если господин ректор все выяснит, — пригрозил он мне.
Ничего, мы такого об этом загадочном ректоре понапишем и разузнаем, что тот и забудет о своих карательных мерах. Глядишь, в императорском суде будет доказывать, что он не павлин.
— Конечно, — заверила я. — Нет нужды вас сдавать, я не скажу, честное писарское!
В честь такого пафосного момента приложила руку к груди.
— Ладно, допустим, что вы меня обманули, но у вас нет татуировки. Вы могли бы это сделать только если бы я ослеп, — он больше не орал, теперь старался задавить мое начинание весомыми аргументами.
— Допустим, что татуировку я сделаю, — отмела этот нелепый барьер.
— Вы на скамью подсудимых хотите попасть? — изумился он ответу.
— Временную, — остудила я его пыл, а то по глазам видела: готов сорваться и сдать меня властям, только чтобы больше к нему не подходила. — Обмануть хватит, а ответственность исключительно финансовая.
— Тогда вам стоит придумать правдоподобную историю, почему вы врываетесь в университет в середине зимы, а не осенью, как все, — сдался наконец он, зато подал хорошую идею: о правдоподобной истории я и не подумала вовсе.
— Хорошо, вы правы, стоит сочинить легенду о бедной девочке.
В этот момент уже успокоившийся мужчина подавился булочкой.
— А что вам не нравится в определении моей персоны?
— Нет, нет, продолжайте про «бедную девочку»! — еле сдерживая смех, проговорил он.