Я смотрю, как он пытается достать телефон, и тяжело вздыхаю. Счастливый. У тебя есть великое благо цивилизации – Интернет.

Сиди и играй, воображай себя героем, но не суйся на холодную войну, или в неравный бой, неважно, проиграешь ты или выиграешь, главное – не мочить в собственной крови других людей, таких же, как ты.

Я вбегаю в дом, взбегаю по лестнице, включаю свет и замираю. На кровати моей дочери лежит какой-то незнакомец. У меня перехватывает дыхание. Это ты, Ник? Чтобы убить себя?

День. Счастье никуда не делось. Дом полная чаша. В доме вкусно пахнет. Все живы, здоровы. О доме говорить просто не хочется, там не все так просто, но ничего хорошего там нет.

Оцепенение прошло. Я сижу в гостиной на диване и смотрю в окно. Напротив меня во дворе стоит пес и смотрит на меня. Я рассматриваю его, а он пристально смотрит на мои руки. Вот он положил морду на лапы и снова уставился на меня в ожидании. Глупый, ему же плевать на хозяина, ему просто хочется смотреть на него, это нормально.

Сентиментальность вернулась. Я смотрю на пса и думаю: "как же он красив, и каким же он щенком был, когда только родился, как же он был прекрасен тогда, таким спокойным, уверенным, сильным, и терпящим боль". Я трогаю его морду и глажу по голове. Пес вдруг начинает скалиться, а у меня подкашиваются ноги. Я вижу его пасть, клыки и розовые десны. А потом он врезается мне в грудь, валит на землю и начинает рвать мою кожу. Я визжу, пытаюсь от него избавиться, он кусает мои руки, а я царапаю его спину и ноги. Через десять минут я затихаю, и вместо меня истекает кровью мой ребенок, и хрипя, умоляет: "Ну скажи мне, что все хорошо, что ты не виноват, что это ошибка". Я молчу, захлебываюсь кровью и захлебываю его.

И вот мы оба лежим в саду, истекая кровью, и смотрим друг на друга. А через мгновение он начинает смеяться, а через пять минут бежит к своей конуре и падает на спину, а потом мы оба подыхаем.