Неужели за всё снова должен будет отдуваться простой учитель? Ну и по ходу текста ответим на вопросы: кто так упорно внедряет инклюзию и понимают ли они вообще связанные с этим процессом проблемы.
Как я уже отмечал в первой статье, сама идея учить детей-инвалидов (всё чаще называемые «особенными», и это не я придумал) вместе со здоровыми в общих классах и школах была бы пусть и очень спорной, но имеющей право на жизнь в виде эксперимента в отдельных школах, если бы не острый дефицит специалистов, необходимых «особенным» детям для нормального обучения, такие как психологи, логопеды, тьюторы и т.д. Их в подавляющем большинстве школ просто нет. Невозможность решить эту проблему с самого начала ставит жирный крест на всей идее инклюзии.
Логика подсказывает, что если нет специалистов, то и инклюзию надо вводить только в тех населённых пунктах, где имеются специалисты (например, крупные города). Увы, сейчас её внедряют везде, вплоть до деревень.
Проблема есть, и «серьёзные люди во власти» должны же о ней знать, ведь так? Если вбить в поисковике «инклюзия в школах», то одну из первых строчек займёт статья «Инклюзия в школе: как педагогу учить всех и не сойти с ума» с сайта благотворительного фонда Сбербанка «Вклад в будущее» (тык). При переходе на сайт фонда там нас встречает со вступительным словом сам Герман Оскарович Греф.
Все мы знаем кто такой Герман Греф и насколько он влиятелен в России. Не менее серьёзные должности в Сбербанке занимают люди из Совета данного фонда. Вряд ли материалы и статьи, опубликованные на их сайте, противоречат взглядам его руководителей. Руководители из Сбербанка, а сам Сбербанк очень тесно связан с государством. Поэтому можно предположить, что все идеи и мысли об инклюзии на сайте Фонда находят отклик и в сердцах руководства страны.
Также не могу не отметить тот факт, что такие два словосочетания, как «Герман Греф» и «Школьное образование» в последнее время начали появляться вместе довольно часто...
Со вступлением закончили, теперь перейдём к самой статье, посвящённой нынешним проблемам инклюзивного образования в России, и тому, как их надо решать.
С первых же строчек идёт обращение к опыту западных стран и особо подчёркивается, что там все дети учатся вместе в одних школах. Заголовок статьи украшает западное социальное фото, на котором изображены фигурки пятерых детишек.
Две фигурки в инвалидных колясках, одна с чёрным цветом кожи, другая — с розовыми волосами. Фото дополняют карандаши разного цвета и длины. Композиция явно должна нам показать, что хоть все дети и разные, но они вместе, независимо от национальности и состояния здоровья.
Далее эксперты отмечают, что две трети родителей «особенных» детей в России, так или иначе, недовольны нынешним качеством инклюзивного образования, и они выделяют пять ключевых системных проблем:
- Недостаточная компетенция учителей;
- Неподготовленность среды обучения;
- Неумелая работа школы с родителями;
- Нехватка денег;
- Недостаточная работа СМИ.
Первая, вторая и третья проблема связаны со школой и её подготовкой к работе с «особенными» детьми. Неудивительно, ведь как я отмечал ранее, без наличия специалистов (психологи, дефектологи, логопеды...) эффективная инклюзия в школе просто невозможна.
Проблема есть, как её решить? А эксперты предлагают нам пойти по пути Запада (Норвегии, Италии, или Финляндии), где переучили всех учителей чтобы они могли работать инклюзивных классах. Конечно, есть оговорка, что на это нужны огромные средства, но намёк понятен — учитель должен быть готов переобучаться:
Если в школе нет психолога, логопеда или тьютора, учитель остается в одиночестве. Возникает страх.
Что делать? Как учить? Эти вопросы запускают перестройку педагога, что уже давно доказали норвежские коллеги. И учитель либо сдаётся, либо начинает учиться.
Раньше учителя часто просто уходили из школы. Сейчас это уже не выход. Нужно понять, что если ты хочешь оставаться в профессии, то нужно учиться работать с особыми детьми.
Нет тьюторов, логопедов и психологов? Обычный учитель должен быть готов заменить их всех, не забывая при этом и учить обычных детей в классе. Раз получилось в Норвегии, то получится и у нас.
Или вот:
Ему (учителю) нужно повышать свою квалификацию с точки зрения индивидуальных особенностей детей, а также уметь организовать совместную деятельность, владеть навыками адаптации материала и уметь организовать разные формы. Тогда сам учитель становится универсальным!
И ни слова про то, как один учитель должен успевать всё это сделать за один урок, а также вести рабочую документацию... Ладно, нет специально обученного тьютора, значит, его подменит переобученный учитель, который будет помогать на уроке своему коллеге. Вроде бы и неплохое решение проблемы, но обычных учителей в школах тоже не хватает...
Эксперты отмечают, что учителям нужно повышать зарплату, если в классе есть два-три «особенных» ребёнка (не один!). Доплаты это хорошо, но почему нельзя было подумать об этом перед внедрением инклюзии? Неужели нужно было всем сперва помучиться чтобы понять, что в школах не хватает подготовленных специалистов по работе с «особенными» детьми, а имеющимся (или из заменяющим) надо бы увеличить зарплату?
Есть ещё один совет от экспертов как решить проблему с нехваткой «спецов» в школах: заключить договор с ближайшей коррекционной школой или с центром сопровождения! Раз специалистов в обычной школе нет, значит, они где-то прячутся в другом месте. Хорошо, в городах могут быть такие центры или специализированные школы (возможно), но что делать в сельской местности?
Также хочется отметить ещё пару важных моментов:
- Эксперты ни разу не обратились к опыту СССР по работе с «особенными» детьми. Только опыт стран Запада, но не Советского союза;
- Ни слова о детях, имеющих не физические, а умственные и психические проблемы. Таких большинство, и учить их наиболее трудно! Не исключаю вариант, что это делается с целью внедрить в массовом сознании идею, что «особенные» дети это дети только с проблемами физического плана, но не психического или интеллектуального (что и подчёркивается с помощью картинок);
- Несколько раз в статье мелькают фразы по типу «нужно сделать», «нужно подготовить», «нужно создать», но «не хватает денег». Повторю вопрос: почему перед внедрением инклюзии в школах нельзя было заранее предусмотреть вопрос финансирования и наличия материальной базы? Кто-то же был ответственен за такое решение? Не забываем, что детям с физическими проблемами тоже зачастую нужна помощь взрослых и специально подготовленная среда для обучения;
- Что до позиции СМИ (пункт пять), то эксперты недовольны, что инклюзию чаще критикуют, чем рассказывают то, «как и чем она важна». Как по мне, это странное решение. Если проблему замалчивать, то она никуда сама не исчезнет.
Немного сказано и про оставшиеся коррекционные школы в стране:
Россия — очень большая страна, и мы не можем поступить как маленькие страны типа Италии или Финляндии и закрыть все коррекционные школы сразу. Нам нужно больше времени на изменения.
Думаю, намёк понятен. Рано или поздно и их закроют, как это сделали в западных странах.
Основным недостатком статьи фонда Сбербанка является непонимание главных проблем инклюзии в России и отсутствие реалистичных путей их решения. Вообще, тезисы экспертов относительно проблем инклюзии в российских школах можно свести к нескольким пунктам:
- Школы должны сами правильно всё организовать и подготовить.
- Если нет специалистов, то, дорогие учителя, вперёд переучиваться и быть «универсальными»! Если не хотите, то вам не место в профессии.
- Что касается денег и доплат... Хорошая идея, потом всё будет, но прямо сейчас, учителя и школы, не подведите и старайтесь лучше работать.
- Как бы то ни было, мы идём в правильном направлении. Всё хорошо! У стран Запада это получилось, чем мы хуже?
Поэтому общий вывод таков: с высокой долей вероятности, инклюзия в нынешней её форме от нас никуда не уйдёт, а связанные с ней проблемы так и останутся нерешёнными ещё очень долгое время. Проблемы эти комплексные, глубокие, только лишь переобученными учителями их точно не решить, потому что учителя не смогут исправить то, что изначально не было продумано.
Спасибо за уделённое статье время, удачного вам дня!
- Моя статья об инклюзии: обычные дети учатся в одних классах с «особенными» и от этого сейчас плохо абсолютно всем.