Мы приехали в больницу, встретьте на вокзале.
— Хорошо, — с облегчением кивнула Трис.
— А вы знаете, что они будут с момента выписки?
Итак, в гостинице она оставила на ночь сумку с документами и мобильником. Можно возвращаться.
Нет, не стоит. Так можно хоть ненадолго остаться наедине с собой. Потом ей нужно будет хорошенько отдохнуть — это ведь последнее, что она сделала. Потом она будет отдыхать, потом… потом… Не думать о том, что будет потом, сейчас. Сейчас она не хотела думать о будущем, не хотела вспоминать о каких-то прежних своих планах, о тех, которые она стремилась воплотить в жизнь в этой жизни. Сейчас у нее не было никакой цели, никаких планов, она не знала, что делать дальше. Сейчас… сейчас… Она просто хотела ни о чем не думать, не хотеть ничего, и тогда наступит время, когда она сможет, наконец, собраться с мыслями и решить, что же ей делать дальше — просто жить или действовать.
Они вышли на улицу, он помог ей сесть в машину, сказал, когда именно придет за ней, и уехал.
Спокойствие, сказала себе Трис, ничего не делай, просто оставайся здесь, под этими старыми ветвями, ты словно мертвая, и так спокойно, так спокойно…
Она была здесь уже больше двух недель, но так и не смогла здесь остаться. Неизвестность пугала ее. По ночам она лежала без сна и смотрела в потолок, разглядывая в темноте трещины в обоях. Она сидела на подоконнике и смотрела на дорогу, она ждала его. Ждала встречи с ним, она поняла, что так будет всегда, что он будет приходить к ней по ночам, и они будут сидеть вдвоем, глядя в темное небо за окном, и думать, думать, и пить горячий чай, и знать, что больше они никогда не расстанутся, никогда. И что если они расстанутся, значит, в этом не было необходимости.
Иногда Трис часами бродила по городу, по улицам, сиделки приносили ей нехитрую еду, и она ела, ни о чём не думая, просто потому, что ей хотелось есть.
Она подолгу рассматривала витрины магазинов — нет, она ничего не искала. Просто она привыкла заниматься тем, чем обычно занимаются люди, которые желают произвести впечатление на окружающих. И ей казалось, что её современники перестали в жизни хоть что-нибудь делать.