Привет, это Сергей Сдобнов, я куратор кинотеатра Пионер, пишу книжки, иногда пишу и о кино, книгах и культуре в целом. Давно думаю о том, что заставляет нас смотреть экранизации, любить их или ненавидеть. И кто в этом всем виноват.
«Туве» — новая биография мамы Муми-троллей
Когда смотришь кино о важном для тебя человеке, испытываешь почти животную благодарность. Особенно, если человека уже нет на этой земле. Ты видишь, когда человек создает чудеса походя, в свободное от «основной», на его взгляд, деятельности время. Так появились Муми-тролли, а Туве стала художником и писателем. Каждый из нас хоть раз в жизни просыпался полным Муми-троллем. И уж точно не будет спорить с тем, что «нельзя же постоянно быть приветливым и общительным».
Еще в программе ММКФ увидел новую биографическую драму о Туве Янсон, но не успел на сеанс. К счастью, фильм вышел в российский прокат. Любители биографического кино о многом захотят расспросить финского режиссера Зайду Бергрот. Как же так — женатый чиновник, в которого была по уши влюблена писательница, ведет себя иначе, чем в главной биографии Янсон на русском языке. Он заботлив, проактивен и, кажется «хорошим человеком». Вторая любовь Туве снята не как «мы читали». Актрисы, играющая главную роль, кажется совсем «не той» Туве. Конечно, когда читатель пошел в кино на экранизацию знакомой и любимой книги, он пришел увидеть то, что у него самого в голове. Но это невозможно, и страданиям неудовлетворённых фанатов нет конца. А режиссер, мы с ней общались онлайн после показа, сказала: я художник, я так вижу.
Сериал «Стража» по мотивам книг Терри Пратчетта
Вечно улыбающийся английский дядюшка сидит в кресло на своем газоне и ждет смерти. В таком состоянии можно было застать сэра Тэрри Пратчетта в последние годы его жизни, когда у него диагностировали редкую форму болезни Альцгеймера. Писатель выступал за право на эвтаназию при неизлечимых болезнях и открыто говорил о смерти.
Создатель Плоского мира соединил в своем юмористическом фэнтази все, что хотелось бы видеть за окном. Толерантность — разные расы пытаются понять, что мира хватит на всех, и гном не должен при встрече крошить киркой тролля. Осознанный феминизм — на управленческих постах появляются женщины, верфольфы и наемные убийцы, а ведьмы навсегда меняют представление остальных героев о женской карьере.
Недавно Кинопоиск локализовал сериал «Стража». И все фанаты Пратчетта бросились его смотреть. Но вместе уважительной экранизации одного из циклов «Плоского мира» мы — я и сам фанат — получили фарш из всех книг умершего писателя, который сейчас уже не может ответить на столь вольную интерпретацию его вселенной. Но и такой фарш нам пришлось смотреть, ведь он собран из кусочков любимого мира.
«Это Эдик»
Мне довелось писать некролог Эдуарду Успенскому. Да и мои девяностые прошли рядом с Чебурашкой, котом Матроскиным и страшилками о «красной руке» и «гробе на колесиках». Несколько лет назад журналисты побежали из медиа, некоторые редакторы на ходу переобулись в режиссеров. Роман Супер собрал с помощью краудфандинга деньги и снял документальный фильм об Успенском.
Детский писатель, которого знали и любил несколько поколений детей и родителей, в жизни был сложным человеком. Он все время со всеми боролся. Например, с теми, кого любила советская власть — Михалков, Барто — они не пускали в издательства молодых писателей. Да, и работа с писателями в СССР была построена странно. Даже когда в Простоквашино влюбились за границей, Успенский получал гроши, деньги оседали в госучреждении, заведующим авторскими отчислениями. Успенского не любили за вольности — в его сказках друзей ищут по объявлением, а надо «на работе». Но Крокодил Гена «зашел» внуку Хрущева.
В фильме Супер спрашивает «доступные источники»: дочь, писатель отдал ее в секту («легче любить всех детей, чем своего ребенка»), Шварцмана, автора изображения Чебурашки, он проиграл свое авторство Успенскому в суде.
Вроде все к месту — факты, мнения, герои, анимация. Но в итоге кажется, что у Супера образ Успенского сложился еще на этапе сценария, а собеседники нужны ему для согласования, а не исследования. Интервьюер похож на советского мальчика, который вырос и хочет понять, а кто же был этот дядька, подаривший ему Дядю Федора, Матроскина и Шарика.
Нет в этом кинообразе Успенского той жизни, которая была в его книгах, но ты все равно смотришь — а как же потом говорить об этом с коллегами и друзьями? Интересно, как бы нарисовали Успенского кубисты или Михалков? Брака не достать, а вот Никита Сергеич еще Путина переживет.