Сейчас, в связи со всякими малоприятными событиями в отечественной экономике, стало популярным вспоминать о лихих девяностых. Подаются эти воспоминания под «соусом», мол, вон в каких непростых условиях мы выживали, и ничего – справились. Даже наоборот, характер закалился и выработался здоровый пофигизм.
С выводом про стальной характер и здоровый пофигизм мы согласны, а вот с глаголом «выживали» не очень. Дело в том, что не было никакого сурового выживания. Тогда мы (большинство из нас) тогда просто жили. Жили, как все. Обычно. А уже потом, повзрослев, остепенившись и нарастив сальце на бочках, мы стали разглядывать своё прошлое с удивлением, восторгом и даже ужасом: «Как? Как сумели? Как не погибли тогда, в те шальные годы»? Как-как? Спокойно. Вот так. «Местами опасненько было, но весело. Братки здорово шалили, ну так все же знали куда и когда не следует ходить приличному человеку, чтоб не нарваться. А так – сигаретами торговал, алкоголем спекулировал… О! Один раз чуть не попал под разборки – поставщик кинул, а я уже и сделку оформил. Но мне тогда сильно повезло. Убили того парня, которому я пообещал партию товара. А партнёр его оказался дядькой душевным. Вернул я ему аванс, и разбежались полюбовно. Но поседел я тогда, конечно». Олег, 45 лет. «Я задумчиво хипповал. И то что у меня ни черта денег не было, казалось нормальной платой за свободу». Антон, 45 лет «В 90-е я была школьницей. Родители – инженеры. Не голодали, но было трудно. Шоколад, помнится, был роскошью, то есть каждый день покупать не могли. Мне что? Я шоколад не люблю, а мама у меня жуткая сладкоежка. Так за мной парень ухаживал, шоколадки носил, я их маме отдавала». Татьяна, 39 лет «Училась в школе, поступала в институт, училась в институте, подрабатывала маркёром, библиотекарем. Спекулировали еще там с семейством маленько. Сколько мы свиней из Белоруссии перетаскали на своем горбу. Не голодали. Но и не шиковали, конечно. Помню как сникерсы-баунти всякие резали на кусочки и делили “на всех”. Ирина, 38 лет
Я работал в городской газете. Хорошее было место, надежное, зарплату платили – маленькую, но регулярно. Одновременно всякие вещи делал, которые делает молодежь, за девушками ухаживал, играл панк. Очень свободное было время, дурацкое и весёлое. Делай что хочешь, говори что хочешь, всем плевать». Игорь, 44 года «А меня пытались познакомить с бандитом! Я такая была красивая в мамином крепдешиновом платье (мы тогда имели с нею общий гардероб), и я ему понравилась. Меня уговаривали, что он мне однокомнатную квартиру подарит, и машину, и что можно будет в универе вообще не учиться, а сразу дадут диплом и в прокуратуру пристроят на теплое место. Я как-то перспективами не впечатлилась. И не зря. Убили его где-то через год после этого». Наталья, 42 года «Шила кожаные куртки – либо из вторсырья, либо из ворованного, ибо кожа тогда не продавалась в принципе. Иногда платили деньгами, а иногда бартером, весьма разнообразным, от муки и картошки мешком до модельной обуви. Пельмени домашние были у меня ВСЕГДА, без вариантов, чтоб мы голодали – ни-ког-да»! Инга, 43 года.
«Я именно что выживала. С младенцем на руках и вечерним журфаком. Работу брала любую, лишь бы платили. Если перечислить все, что я в эти годы делала, – самой смешно становится. Набирала в “Лексиконе” тексты: самыми выгодными заказами оказались каталог работ какого-то советского художника-шизофреника и молитвенник с комментариями. Торговала шмотьем на Черкизовском рыке, мелочь всякую рукодельную мастерила к городским ярмаркам и за копейки сбывала. А вот на работу в “Российский союз белых колдунов и магов” меня таки не взяли». Татьяна, 41 год. «В самом начале 90-х пыталась понять, что мир стремительно меняется, а потом ушла в декрет:)) вышла уже в новую реальность, которая как-то без меня обустроилась. Но вообще не люблю вспоминать эти годы, темные они, неприятные по ауре». Анна, 39 лет. «Служил в Латвии в самые смутные годы. Выживали только благодаря пайку. Иногда бывало, сами с женой не ели, отдавали детям последнее. А потом кто-то из друзей меня «пожалел» и взял с собой в Польшу за шмотками. Ненавидел себя, но деваться было некуда. Встал на рынке с барахлом. Зато дети были сытые. Потом комиссовался, потихоньку свое дело организовал. Купил машину, магазин открыл. Выправились». Николай, 53 года.