Я вижу прошлого следы
Найдя пустую капсулу, Виктор понял, Адольф снабдил её аварийным переключателем. И как только был запущен сигнал тревоги, гермафродит удрал, выломав решетку, вентиляционной шахты. Но было и кое-что положительное. Виктор увидел стоявшую неподалёку ещё одну капсулу. И в ней была живая женщина.
Зеленоглазая брюнетка с очень тонкой талией и длинными рельефными ногами. Виктор положил на стекло ладонь. Это была единственная выжившая из всего перебитого племени. Помедлив несколько секунд, он ударом приклада разбил капсулу и подхватил выпавшую женщину.
Рассматривая барышню, он переживал смешанное чувство радости. Несомненно, это была величайшая удача – найти её здесь, где полно солдат. Но ведь она усложнит и без того сложную задачу. В конечном итоге неприкосновенный женский запас есть у каждой воюющей страны. И смерть одной не сильно его изменит.
Но пристрелить было выше его сил. Ведь это живой символ того, почему он и его товарищи готовы отдать свои жизни, выйти против бесчисленного воинства обезумевшей от мужеложства массы. Символ природной целесообразности, сути, наконец. А потому, отложив винтовку в сторону, он помог ей подняться.
– Как вас зовут? – тихо спросил он, заглядывая ей в глаза. Насколько он помнил психологию женщин, главное в таких ситуациях – как можно увереннее посмотреть ей в глаза и убедить её в собственной силе. Взять над ней шефство.
– Сара Джонор, – устало ответила женщина, убирая прядь со лба. – Где я? Что со мной произошло? Где остальные? Где мой сын?
Он обхватил её лицо руками и тихо произнёс:
– Мы им уже не можем им помочь. Но мы можем бежать.
– Но мой сын, – снова повторила женщина, – он где-то здесь!
– Он мертв, – майор попытался поднять её, но она выдернула руку.
– Я никуда не пойду, пока не увижу сына!
Виктор ударил её по щеке. Потом второй, пока она не повалилась на пол.
– Если хотите, мадам, я пристрелю вас прямо здесь, это куда лучше того, что с вами сделают местные хирурги. Оглядитесь по сторонам, они ведь просто обожают кромсать женские тела, потроша их как рождественских индеек. Мне пристрелить вас?
– Только не убивайте, я пойду с вами, только не убивайте, – сдалась она закрывая лицо руками.
Виктор дрогнул. Точно такая же сцена была в Будапеште, когда его сестру расстрелял пидовский отряд. Когда, размазывая кровь по асфальту, он тщетно пытался делать искусственное дыхание, запустить сердце, зажать артерию.
– Я не собираюсь вас убивать, просто важно, чтобы вы хранили хладнокровие. Только так мы можем выбраться отсюда, – он протянул ей руку.
Маленькая, хрупкая, нежная. Её ладонь была похожа на ладонь ангела: длинные пальцы, ногти – все играло с воображением, провоцируя его на давно забытые фантазии. В лагере хиппи избегать этого воздействия было легко, но тут, на непозволительно близком расстоянии, он не мог не очароваться этой потрясающей красотой.
– Что с вами? – с тревогой спросила Сара.
Виктор поднял глаза. Удивительно, насколько быстро эта женщина аккумулировала все свои силы, ведь всего несколько секунд назад она была на грани истерической паники, а теперь само спокойствие.
– Все нормально, – сказал Пронин и, посмотрев на вырванный гермафродитом вентиляционный люк, включил рацию. – Гарри, куда ведет вентиляционная шахта?
– Не могу точно сказать, – раздалось из динамика, – она разбросана по всему этажу и соединяет большинство лабораторий, плюс санузлы. Если ваш друг сбежал по ней, то обнаружить его будет сложно.
– Хорошо. – Пронин посмотрел на Сару – Мэм. Нам пора.