все здесь
КТО В ДОМЕ ХОЗЯИН
(предисловие)
Кто в доме хозяин? Хозяев много, а дом один. Единый дом общего бытия. Как его делить, как хозяйничать. Видно, кто-то всемогущий, Брюс, наверное, - оставил наследство, сразу всем родственникам. Весёлый Джо – перегнул. На похоронах его - перессорились. Коммунальная квартира получилась. Всё общее, нет личной жизни. Использованные батарейки или ядовитый харчок, заботливо перемещенные в суп соседа, ненужные вещи на проходе, приводящие к членовредительству, возне с НАТО в Баренцевом море. Откровенное воровство у более слабого насельника; толпа неадекватных гостей по ночам.
Маугли никогда бы не допустил такого безобразия: этот искусственно созданный в лабораториях Пентагона, внебрачный сын Киплинга, смелый и ловкий, - волчий выкормыш, с кинжалом, - стальным, антикварным зубом, на загорелой шее. Украл у людей красный цветок, чтобы наказать Шерхана, тигра-подлеца, дерзко уничтожающего зверьё в водяное перемирие. Царь живой природы. Оголённый по - торец «Тимур и его команда».
Что он только не делал с животными. Они верили своему двуногому вожаку. Он предал их, вернулся в гадкий, человеческий муравейник. В дом в огне. В жилище, захваченное умалишенными. Всё вынесено из комнат, поломано, истреблено, составлено как не надо. В спальную вдвинут буфет, в прихожей расставлены кровати, кухонная посуда стоит на полу…
Но хозяева дома не верят, что временное безобразие - всегда так и останется.
Это состояние называется - пересидеть, если нет другого выхода. Ждать развязки и гадить, гадить и ждать. Чтобы состоятся хозяином, единоличным владетелем всего, чтобы развязать третью – пятую - десятую мировую, клоунскую войну, где не останется никого и ничего; ни мудрого Каа, ни маленького лягушонка. Не будет ни дома, ни видимого хозяина. Останется только невидимый хозяин в виде радиоактивной пыли, да и то ненадолго.
Нужно - всенепременно, облагодетельствовать желающих отдельным жильём. Следить, чтобы исправно платили за коммунальные услуги, за воду и воздух. Чтобы дружили. Регулярно приезжали вместе заниматься спортом, проводили крупные международные соревнования. Переписывали население. Прекратили межнациональную рознь, этнические чистки, монополизм, холод и жару. Продажу оружия (в том числе и массового поражения). Хозяин - не тот кто дерётся, бряцает амуницией, провоцирует, ставит мир на ядерную карту, а тот у кого порядок. У кого сила и голова.
Всё по полочкам. Каждая сеялка отремонтирована и готова к работе. Каждый дом построен. Каждая копеечка на счету, помощники не воруют, а кто балуется – наказаны справедливо. Все дети при деле, а взрослые работают. Творческая интеллигенция фонтанирует. Создаёт нетленные произведения, во имя торжества мира и справедливости. Хозяин: мольберт, треножник, музыкальный инструмент, танец, кисть, медиатор, мундштук, стакан-сурдина, стойка, карандаш, краска. Не случайно в Советском Союзе на каждого зарвавшегося «хозяйчика» существовала очень не шуточная организация; ОБХСС. На то и акула в море, чтоб бычок не дремал.
В глубинах океана встречаются оснащённые огромной пастью, растягивающимся желудком мрачные большероты и хиазмоды. Эти глубоководные рыбы живут на глубине 1500 метров, могут проглотить добычу величиной с себя и даже больше. Их челюсти представляют собой систему соединённых шарнирами рычагов, позволяющую им разевать пасть наподобие пещеры. Острые, как кинжалы, зубы иногда загибаются внутрь для того, чтобы добыча могла беспрепятственно попасть им в желудок, способный растягиваться в несколько раз.
Они хозяйствуют напропалую, не считаясь с «общественным мнением», природными катаклизмами и курсом валют. Для них не существует понятие совести и чести. В такую бездну не в состоянии добраться практически никто, кроме братьев Сыроежкиных..
Отсутствие врагов и госнаркоконтроля порождает безнаказанность и вседозволенность. Всё вместе - определяет ситуативный подход к снаряду, вследствие чего, отключается сознание, деградирует мыслительная функция мозга, видоизменяется сосуд – тело. Сужается кругозор, побеждают рефлексы – привычки. Это настоящие ключи к мечте, как у Буратино, их не выхватить из рук, не при каких обстоятельствах. Даже из мёртвых. Воровской чемодан с отмычками.
Карабас не получил ничего, безмозглые куклы восстали и уделали мрачного бородача. Сицилийца, или турецкоподданного, по своей сути. Практически Муссолини. А поначалу, ситуация складывалась отнюдь не в их пользу. Все имитировали какие-то дела, только пороху не было, стояли на сцене балагана. Кланялись, всякому ушлому перегною. Нам показали, мы посмотрели. Нам рассказали, мы послушали. Нас повели, мы пошли.
А ЧТО мы показываем, рассказываем, разрешаем, запрещаем? Н. В. Гоголь. Эта странная мистическая птица Гамаюн, с крючковатым дыхательным приспособлением. Он проклял чиновничество, и в тоже время, поставил ему памятник. Интерес к певцу малоросских местечек - возрос, общественный градус вырос.
Дядя Гиляй, - ночлежки, прокисшие трактиры, заметки на коленках. Вот журналистище настоящий. Натуралист. Его «Москву и москалей», не мешало бы в школьную программу включить, где русских нет, как было. Их надо охранять. Это ядро. Оно может взорваться. Дети любят лазить по подвалам, оставаться в темноте и в тишине. Ленин – молодой татарин - ковбой: молодец. У него всё шито-крыто. Толерантный, большеголовый боровик. Главный коминтерновец. Великое насекомое. Мировая революция в кепке.
Булгаков Сталина показал. Как вино выпивают, трубки забивают, тосты распевают, хрусталь поднимают. Потом танцуют, слёзы льют, ругаются, три раза целуются.
Обнажённая правда, как нерв шизофреника, модницы-сводницы с жёлтыми кустами. Два раза перейти улицу. Влюбиться до гроба. Девочка – вамп с мимозой. Грузин без «волги», но с «чайкой», Мише позвонил, по-человечески. Спросил, как дела, мол. Какие проблемы? Мастер ответил: «Живу ничего, работаю над романом о вас и себе, топлю печь, примус починяю. Только квартирку ещё не получил, и аптеки ночью закрыты». «Хорошо, подумаем. Позвоните завтра Берии», - ответил Коба.
Он скользит в безвоздушном пространстве, на белом коне, в мистическом угаре, навстречу вселенной. Кура освежает его своими струями. Свита шелестит плащами. Кони в благородном мыле. Вечная тишина за плечами. Потом громкая ругань, мерзкие голоса. Это Аннушка пришла с грандиозной попойки. Она хочет интеллигента. По - простому. Всего ломанного, как австрийское печенье. Что это он там пишет по ночам?
Она пышет коммунальным жаром. Честная баба с маслом. В здоровом теле – здоровый дух. Вот вам мать их, пролетариев. Ноги не вытирают, а туда же. Рвутся к перу. Совсем индивидуальная ошибка, газетенка загибается. Журналистка нагибается, чтобы поднять выпавший из блокнота листок. Там - отчёт о проделанной работе. Записи, стихи, записки из мертвого дома… Морщинистый редактор, ждёт её в кабинете. Чай готов, просьба подойти к столу. Не пахнуть. Главное – не издавать черепашьи запахи. Стул похож на кресло патриарха. Для нее, чем старее клоп, тем вонючее, тем весомее, тем авторитетнее. Все стоят-сидят-лежат, никто не слушает, а надо бы. Нашли. Да не искали, сама пришла. Приведи подругу. Белое – чёрное. Вроде закончила платное заведение. Работала в типографии, чтобы поесть. Чаво – чаво? Да шарашкину контору окончила. Диплом есть. Бледные руки, чёрные очки. Ядовитая мамба. Странная тяга к уринотерапии. Ко всему, что связано с мочеиспусканием. То, что надо. Прибалтийская селёдка. Будет интересно.
Интерес - есть определенное стадо, присутствует, где, что, кто. От интереса, читай любопытства, совершаются самые коварные и богомерзкие поступки. Почему, кто-то решает быть или не быть, это что такое, мы, где вообще, живем? Боксёры, самбисты, дзюдоисты, каратисты, сильные духом люди. И не только этим. Борцы – хорошо - это спорт и мода, здоровье - которое не купишь, но где интерес. Олимпийский. Детский интерес.
Ученые - отличные ребята, нано, рыжий конопатый убил дедушку лопатой, а я дедушку не бил, а я дедушку любил. Умного дедушку царя. Он простит и поймёт, если что, он же Дед Мороз с седой ватной бородой, живет на сером облачке.
Все дела, дела… Новый год на носу, дикие праздники, как быстро время летит. Надо всё успеть. Лучше бы этому математику (Перельману) мозги вправили, а то никто справиться с ним не может. От нобелевских щедрот отказывается. Джонни наших дней. Страна-сторона. Имперское сознание отсутствует напрочь. Это не упрёк, территория обязывает.
Художники волосатые, весом не под 100 кг, а больше - решают вопросы, политику единой партии. Церетели с Петром на каноэ, известный гостеприимец, В.С. Высоцкого принимал. Марину любил. Свадьбу играл, что получилось. На столах смахивал. Тогда Леонид Ильич был, бровастый, терпимый, пять раз герой, всё как у людей. Девицы или мужички, не служивые, отпускные коммивояжеры, решают. В гостиницу с чемоданом, а там… Водка, девки, детские сопли, фото жены, смена белья, мыльница, кипятильник, вазелин, верёвки, вострый кухонный ножик.
А почему бы и нет? Блат к нему: «В «стиры» давай». Опять же интерес, в мурку поиграем. Режиссер, быстрый, секса нет. Традиционный драйв. Раскидаем рубашки на пляже - домой, домой скорей.
Узлистые, проворные руки, колючие взгляды. Адреналин. Сдадут - мысленно освистаем, остальные разбегутся. Игрок и идиот. Медленно спешит. Герой прошлого времени. Выброси надоевшую игрушку, как в миру. Кто сильнее тот и прав. Филологию на щит, социологию на меч, не прочесть, психологию на кол. Язык есть, букв много.
Кто в доме хозяин: журналист, писатель, чиновник, эстрада, политик, пушкинский слог, город, поезда, ненависть, собаки с хвостами, пироги с глазами. У каждого вагона своя жизнь, мини жизнь города и деревни, села и станицы.
Дорога - длинною в жизнь. Дорога страницы. Маленькие и большие, все разные, еда одинаковая. Питье хорошее, воды скоро на всех не хватит. Соленую пить барину негоже, пусть китайцы лакают. Они империалисты. Но тут другая проблема. Плодятся, как тараканы. Желают к нам. По – хозяйски. Типа: «У вас много, у нас мало. Пустите переночевать». Сиамские коты – сироты. Индивидуальный анализ между делом и телом. Актеры бывшие, по помойкам шарят. А раньше кланялась вся страна, на руках носили. Автомобили переворачивали.
Свалки - помоечки разные бывают. Где-то вещички новые, от кутюр, последних коллекций, заваливаются. Где-то - продукты воспитания - непросроченные. Жить можно. И неплохо устроится. Это показали нам клоуны: Сифон и Борода, из шутейных, как они себя называют - резидентских, псевдо молодёжных, телевизионных передач.
В газетке статейка промелькнула: пианист - конкретный Онан, попался на втором пианисте, отвечать не хочет. Лопочет тайцам - я, не я. Замяли. А где посадки, почему чужих маэстро можно, а своих нельзя. Цена любой газетенки, даже на квадратики не режут, только в крайнем случае, просто неизвестно куда уходят. Вот поехал некий вечный жид, туда-сюда, с усами. Седой благородный, молодой дородный. Заведующий по травле. Там промелькнул – кисельные берега. Здесь прошмыгнул – молочные реки. Сам, как памятник, с противогазом под мышкой. Елейный гомофоб.
Памятники снимают, жизни не дают, а тех, кто против - третируют. И тех, кто за. Одно видимое удовольствие, извлекать мусор из обычного чванства и прозорливости. Символ свободы ни Кропоткин с Бакуниным, ни де Сад с Гаврошем, ни Петлюра с Махно, ни Тарас Бульба с Разиным, ни Пугачев с Болотниковым, ни хиппи, ни иппи, ни анархисты, ни апологеты вечного протеста, а мотоциклисты. На определенной жизненной стезе-дороге, они становятся необычными. Волшебными принцами светло-темной страны.
Кто старший? Хвост лисий. Большой брат, соберемся с перстнями, сапогами помашем, шлемами стукнемся. Нас много, отовсюду есть. Тамплиеры кожаного ордена.
Это символично, - даже из верхних эшелонов власти приезжают, отчего пешком не ходят.
Мир вокруг загадочен до предела. В каждой березе, в каждом кустике великая тайна сокрыта. Сексуализм в крайней избе, новое движение. Подключись, соберись тряпка, отлей на колесо. Идея, объединительный момент, смычка вектора жизненной позиции и кривого журнализма со свиным рылом, с собачей теплотой. Без виз и границ, сразу в евросоюз, на дурной лошадке, на орловском рысаке, всех пустят, всем можно.
Вот сало, хороший продукт, от сердца помогает. Огурцы из Луховиц, с пупырями, как презервативы 90-х годов, прошлого столетия. Хлеб, натуральный, в СССР на прилавках. Здоровая еда - здоровое сознание, суррогаты и добавки ни к чему. Путь к свободе через правильное питание. Переваривание даров земли. Съесть не больше чем нужно, поймать столько, сколько можно употребить в пищу.
Соединиться в едином порыве, стае нужен вожак. Маугли должен жить. Он появился, он решает, огонь у него. Красный цветок, индийский горшок с углями в вечном мавзолее поставлен на хранение. Под стяг друзья, отсалютуем перчатками. Ровный строй. Новые наши. Все наши, чем больше «наших», тем меньше чужих, тем сильнее не бояться. Кресты и мечи на щиты. Блюз и джаз, рок и, как не крути - «сольные», от слова - солить капусту, как говаривали остряки восьмидесятых, выступления, у стен Кремля. Могилы коммунизма общей мечты.
В степях, тайге, городах, больших и маленьких, на морях, реках, теплоходах, открытых площадках, детям пиво не продавать. Взрослым пробовать настроиться, экологам всенепременно быть. Отвоевывать у злодеев - строителей леса и поля, проселочные дороги, и колодцы- журавли. Смертельный номер, - что там за коридором с бело-черными дверьми? Ничто - или всё-таки рай? Или ад. «Да нету рая, нету ада – ничего теперь не надо».
Гадают, - в колпаках и рубищах, глаза закрывают, религиозные книги читают. Философы и общественные деятели феномена изучения смерти. Сатанисты, секты всех мастей. Но они ли в нашем доме хозяева?
Трудно было просчитать, типа «кто знал», карточные таксофоны одно время появились на каждом шагу, по всей столице, где они теперь? Кто за это ответит? Аналогичное вредоносное безумие в свою пользу, произошло и с автоматами, по приему бутылок и алюминиевых банок. Они превратились в мусоросборники, в прямом смысле слова. Их никто не обслуживает. В лучшем случае, это теперь, рекламные тумбы. Развиваются на ветру; сдать-снять квартиру, или продам собаку, или - ищу свищу работу, страсти всех мастей уделали инженерную мысль.
Вспомните опыт СССР, где в каждом микрорайоне, существовал прием стеклотары, в котором забирали практически ЛЮБЫЕ банки - бутылки. Стоило это всё довольно прилично, чтобы активно заниматься сдачей и сбором оных.
Сие можно сказать, и про макулатуру. Её меняли - или на деньги, или на книжные талоны. Эти учреждения, практически не пустовали. Так поддерживалась чистота в городе и материальный интерес граждан, гениальное изобретение, подхваченное впоследствии предприимчивой европой. Мусор в голове частично уничтожался чистотой во дворе.
Пожары, каких не было, видимо, со времен Великой войны; и верхние, и нижние, огромные территории полыхают, засуха, аномально высокая температура воздуха. Что это, как не проявление хозяина? Или очередные козни американцев. Признаки использования новейшего метеорологического оружия. Интересно; кому хочу - наводнение, провинился - землетрясение, не поддался - получай пожары. Очень удобно и не заметно, вроде природной аномалии. Природа взбунтовалась, экологи не досмотрели, не определили, когда бунтовать будет. Экологическая идея обсуждается на всех уровнях, как замена коммунистической идеи бессмертия. Может специально кто-то поджигает, чтобы продавить на верха?
Своеобразная перманентная революция, с элементами привлечения потусторонних сил, мистических поверий природы. Природный троцкизм.
Жарко, мать её. Глазами клоуна. Почему все клоуны алкоголики? Отличные ребята. Пантомима сердца и души. В гриме на такси из цирка. Прослезиться можно от этого действа. По - настоящему забирает, как они там, наверху, под бешеным куполом. Кульбиты, как всё это происходит на самом деле. Интересна синхронность действия, исполнение нереального в определенной кем-то форме. Море тоже разное бывает. Зимой одно, летом другое. Как неизвестный хозяин прикинет. Купаться можно в пруду, реке, ванной, омуте, болоте, ручье, роднике, море, океане. Везде по-разному, многозначное действо.
Многозначимость самости. Всё на продажу. Как же можно изучать что-то, показывают на голубом экране. Между молотом и наковальней. Я принял решение. Сибирский цирюльник, смычком по-молодости, по-глупости, орудующий проворно. Надо было не опозориться перед такими же. Стройность рядов, свой среди кого, чужой среди них. Пустыня и степь. Ряженные в те времена, ещё те. Задавать вопросы на них нет ответа, потому что не знает, за что отвечать. Кому это надо.
Создаются комфортные условия, для пионеров правописания. Оказывается, партизанщина, с элементами мужичьей смекалки, действеннее любой регулярной армии. Поджечь свой дом самим, чтобы не достался другим. Сам породил. Сам и убью. Своими челюстями, начнем с самых маленьких, чтоб другие выжили.
Все теперь пожарные, завтра футболисты, раньше менеджеры, позже кооператоры. На кого хвост подняли, на святого выноси, памятник при жизни на родине героя. Змеёй выступая. Язык - помело, где прихватило, там и ушло. Надо прикинуть, имеет ли значение что-то ещё, когда ядерный принц должен вернуться домой. Что толкает человека на преступление, якобы, перед человечеством. Власть голливудских машин. По пятерке, потом трешке, потом рублю, чем больше появлялось видеомагнитофонов, тем дешевле просмотр.
«Видак» стоил, как первый взнос в кооперативную квартиру. Вот магическая сила голубого экрана. Жигули стоили - квартиру в кооперативном доме. Сейчас ценности другие. Хозяйство пообтрепалось, прогнили полы, прохудилась крыша. Квартирный вопрос по Булгакову остался, а морально-религиозно-волевые качества изменились. То, - художественное описание человеческого лица или носа, на целые страницы, свойственное литературе 19-20 веков, прекратило гнетущее существование. На её место пришла ситуативная, хозяйски ленивая городская речь, которую с большой натяжкой можно назвать повествованием. Последние писатели с живым языком просторов российских, так называемые «деревенщики».
Да и что в них, просторах, запустенье одно. Уже красной строкой, по всем программным «деревенским» произведениям, проходит линия вымирания русских, как нации. Начинается с деревни. Кончается городами. Постепенное выдавливание, размешивание некогда однородной массы, вкрапление чужеродных элементов.
Отвратительная сущность людского намёта, ни одна идея не стоит слезинки человеческой, - блаженные дела. Хорошее изначально дело разваливается. Причина не определена. Яблоко с кожей. Сельское хозяйство. Кто на земле хозяин? Кто с ней возится. Кому она дает. Тому дает, кто попросит. У кого? Обрабатывай в старой памяти, неурожай. Трактор и плуг - хозяева. Кто приходит, тот уходит. Могут перепутать в роддоме, поменять судьбами. Кому вечная ночь - вечный праздник, кому вечный праздник - вечная ночь. Одним движением крепких рук – новый хозяин, для маленького человека.
Родион Раскольников сообразил уже в первой части, остальные пять и эпилог, каялся и выкручивался. После переворота в 1917 году, таких "раскольниковых" появились десятки тысяч, а в планетарных масштабах - миллионы. Сильные крысы пожирали слабых. Закон природы никто не отменял. Очень Фёдор Михалыч детализирует обстановки нанятых номеров. Что где стоит, имена, отчества, происхождения, море слёз, никакой эротики, всё чинно – благородно. Времена, когда благородство, великодушие, сострадание, не пустые слова. Свидригайлов по-своему благороден, несмотря на образ некого сатира, волокиты и мота.
Явка с повинной, вот кто в доме хозяин, повторение мать учения, а воз и ныне там, где сядешь там и слезешь, что посеешь то и пожнёшь, мягко стелет жестко спать, одни порывы, метания, перемещения в пространстве. Отказ от еды и поедание супа, сумасшедший не сумасшедший, слышал звон да не знает где он. Подозрительные разговоры, бедные дети, передачи крупных и мелких сумм денег друг другу, мономания, морализм, город провокатор – убийца, пожиратель тёплых душ. Евангелие от Сони, любовь как искупление, к новой жизни через очищение. К новой правде на Омском берегу, сыт и здоров.
В доме хозяин чёрт и бог, ночной клуб и дневной ресторан, террорист и фсб, чиновник и народ, бумажка и букашка, сериал школа и алла пугачёва, интернет и телефон, автомобиль и квадратный метр, семья и образование, алкоголь и наркотики, секс и драгс, рок на баррикадах, поп на красной площади, крестьянин и рабочий, злодей и праведник, нищий и богатый, гаврош и козетта, газета и журнал, язык и глаз, ухо и брюхо, атомная и водородная бомбы, экологи и психологи, корова и бык, баба и мужик, европа и азия, последний раз на тебя залазаю, трава и вода, зерно и хлеб, чай и молочай, молоко и мёд, ночь и день, волосы и ноги, гитара и бас, губы и нос, зубы и хвост.
Все подались на стройки; из бывших республик СССР, автономий, округов, областей, районов, окромя, быть может, прибалтов, но им некогда, они памятники нашим бойцам переносят, и европейское сено для местных поросят косят.
Строительство чего- либо - гигантский хозяин, много миллионов кормит, весь бывший Советский Союз, и не только. Встречаются турки, югославы, даже негры, но те более ленивые. В процессе трудового процесса, монотонности оного, возникает видимое единение рас и национальностей, подняв пятидесяти килограммовый мешок, будь ты кто угодно, сил на межнациональную рознь уже не останется. Трудотерапия, хозяин непревзойдённый, взаимозаменяемый. Ушел один практически смирённый, пришёл следующий за дозой определённой физической устали. Не случайно во всех войнах и вооружённых конфликтах, принято сначала разрушить, потом построить.
Только природа разрушает бесплатно. Ей ни к чему дестройные механизмы: танки и самолёты, системы "град", подводные лодки, кассетные бомбы, противопехотные мины, снайперские винтовки Драгунова, автоматы Калашникова и пр. Стихия безвозмездно, так, скажем, выдаёт рабочий объём всем желающим. Государствам, подверженным глобальным перестройкам, помогают всем миром. Гуманитарная помощь спешит отовсюду, словно соревнуясь в лояльности и чувстве сострадания, пиарятся умные вожди. Вырастает новый человек. Он бессмертен, потому что живёт в коммунистическом раю.
Смерть супер вождя Сталина, серьёзно подорвала веру нового человека во всеобщее бессмертие. «Кобу» даже пытались положить рядом с человеко – богом, Лениным, но там он не прижился, поспешили - вынесли. Бессмертие кончилось в 1991 году. Осталась память. Метафизическая отмычка райских врат, линия эпох.
Подозрительная вечная кровожадность, это ли не ответ скептикам, утверждающим, что все жертвы напрасны и за них кто-то должен ответить. Новый человек, в конце концов, не прижился. Искусственное существо вырастить не удалось, люди остались людьми со своими квартирами, сковородками, котами, собаками, вонью, храпами, мыслями и чувствами локтя. Всеобщее помешательство на золотом тельце, погубило веру в светлое будущее - без смерти и страданий, без денег и семей. Всё общее: жёны, дети, жильё, земля, воздух, вода, еда, труд, отдых, идеи, библиотеки, бани, всё на виду. Кто выпадает из ансамбля - старо мыслит. Нелепый увалень. Житель невпопад. У него тоже всё будет общее, только в более суровых условиях, например в системе Колымских лагерей. Труд не только освобождает, но и используется в целях перевоспитания заблудших овец, разуверившихся в бессмертии. Споры о хорошести или изуверствах, тех или иных исторических деятелей, выливаются в битву за архивы.
Кто больше бумаг просмотрел, складно преподнёс, тот и историк. Хозяин: кладовая, запасник, склад, спецсооружение, ангар, подвал, погреб, подпол, сарай, тёщина комната, балкон, портфель, багажник, рот, влагалище, микроволновка, задница, холодильник, духовка, печь, сейф, ящик стола , шкаф, комод, сервант, мешок.
Актрисы - хозяйки теле и киноэкранов, режиссёр - хозяин актрис и актёров, все они вместе - хозяева сцен и подмостков, провинциальных и главных театров.
Карабас верховодит безмозглыми куклами, если они выходят из-под контроля, играют лучше. Сами по себе, ни за деньги и не из-под палки. Лицо смотрит на лицо с экрана и понимает. Видимость нетленки, художественного бессмертия, роднит эту публику с самыми потаёнными мыслями советских вождей и людей. Губит людей не пиво, губит людей вода. Осклизлая, жёлтая лужа, из-под уснувшего в ней бомжа. Много её утекает с тех пор, показывают всё реже, потом совсем прекращают. Надежды уже нет никакой, нетленка отменяется. Всё - ты обычный, как все, но привык к излишествам определённым. Привычки гнусные и не очень появились. Жрать после шести вечера, кобелей или сучек принимать, которые говорят, как лают. Жильё снимать, потом покупать, потом научиться продавать, цветы охапками на помойки сбрасывать, детям улыбаться, прищуриваться, кофе пить по утрам и вечерам, на гитарах уметь играть ночью, пытаться уходить в монастыри. Все - ты теперь точно помрёшь. Зачем тогда всё это? Зачем показывали, дразнили, искушали, предлагали? К чему стремления вели, траты какие, а карьерный рост, а «заслуженный», а «народный», а «серебряная галоша»? А венеция с каннами, ковровые дороги, вечерние наряды, жёлтая пресса, неаккредитованные фотографы, собачки мини, блеск и сюр.
Открытки выпускали в СССР с хорошими фото ведущих актёров, с названиями картин, в которых оные участвовали, на обратной стороне. Выходил замечательный журнал «Советский экран», кладезь информации о кино, богато оформленный, по тем временам, в свободной продаже - дефицит, распространялся по подписке, или через предприятия. Передавался из рук в руки, как ценная вещь, подшивался, складировался, превращался в фетиш, в нетленные каракули древних времён, в священные письмена эпохи.
Актёры находили богатых невест, актрисы видных женихов, их дети впоследствии забудут коммунистические постулаты. Капитализм с озверевшим, явно не марксовско - ангельсовским лицом, то подобрее. Как его принято называть «дикий». Не идут заниматься бессмертием, как ни крути, хочется всего и как можно быстрее, невест красивых, автомобилей дорогих, квартир просторных, изменщиков сознания много и разных, друзей верных и хороших, подруг покладистых и не притязательных, европ морских и горных, азий массажных и лягушачьих, африк слоновьих и крокодильих. Хочется лёгких дум, и чушь прекрасную нести, быть душой компании, лицом организации, телом Аполлона, пяткой Ахиллеса, сердцем Прометея или Данко; Максимом Горьким, Толстым, обоими Андреевыми, Гаршиным, Чеховым, камнем Гоголем, Достоевским, Лесковым, Щедриным, Радищевым, Пушкиным наше всё, Тютчевым и Фетом, Маяковским и Хлебниковым, Есениным, Вознесенским, капитанской дочкой и Чацким, Раскольниковым и Распутиным, Сонечкой и Свидригайловым, Лениным и Троцким, Чапаевым и Будённым, Котовским и Тухачевским.
Хочется есть яичницу из пятидесяти яиц, убить мельника, бежать, жениться на жене друга с множеством детишек, прибавить туда своих трёх и развести брата-кубышку на деньги, вложить их в дело бессмертия, сидеть в тюрьме в ожидании казни и дождаться помилования, официально жить с тремя женщинами, одна из которых твоя смерть, получить пулю в живот, от придурка нетрадиционной сексуальной ориентации, и умирать три дня, быть похороненным живьём, сжечь второй том «Мёртвых душ», сойти с ума, уйти в последний путь, остановить время на мелкой станции Астапово, записаться добровольцем воевать с турками за гнилых болгар, броситься в лестничный пролёт, дожить до глубокой старости и писать стихи в образе двадцатилетнего влюблённого юноши, ненавидеть свою фамилию, травить крестьян боевыми газами, окружать деревни, расстреливать из пушек и пулемётов, потом поджигать и добивать, заставлять людей есть своих детей по-очереди, запустить в дом и приблизить своего убийцу, получить от него сочно ледорубом и окревелым испустить дух в тухлой мексиканской реанимации, отрастить размашистые усы, получить четыре «георгия»; не допить, не доесть, ни дописать, пойти на каторгу за вселенскую любовь, страдать и мучиться, застрелиться и повеситься, погибнуть от эксперимента над собой, спасти любимого, выпить с боевыми командирами, побывать под обстрелом, отведать «мешанэ мясо», фонтанировать десятилетиями, стать профессионалом, загипнотизировать царя с царицей, лечить истеричек детородным удивительным органом, крестить их им же, лечить гемофилию корой дуба и скупыми телеграммами, уехать в Америку, раздать деньги, раздавить сомнения.
Легитимность любой власти ставится под сомнение. Какие народы, когда свою волю решали. Кучка людей, кружок «умелые руки», так называемая элита политическая, хунта и клика, насосавшиеся клещи, жужжащие по телевизору надоедливые комары. Всё прекрасно ясно, а сделать ничего невозможно. Только пристроиться и приспособиться. Замаскироваться под среду обитания, стать фиктивным инвалидом и получать проездной и пенсию, не работать нигде, лежать годами на диване лицом к стене, принимать снотворное, не выходить из квартиры, отключить телефон за неуплату и не смотреть телевизор, слушать только радио «маяк» и не иметь интернет. Продукты питания - заказывать на дом через соседей, видеться только с ними и именно по этому делу, исключиться из всех списков или уехать в глухую деревню на зиму, по нескольку раз перечитать все книги, имеющиеся в наличии, составить приблизительное суждение о каждой из них, включить сознание и вспомнить каждый прожитый день из прошлого. Походить по общественным местам, включая модные заведения общепита. Попросить ипотеку, получить отказ, попробовать устроиться на работу, сходить в люди, принять роды у овцы, зарубить гостевого клевучего петушка, приобрести самый простой отечественный автомобиль, уснуть в театре, забрать яйца из люлек, отрезать сало, вычистить хлев, отвезти на зада экскременты животных, выпить самогонки, отравиться, болеть, сходить за водой на колодец, посмотреть расписание электричек, поговорить с рыбаками о грибах.
продолжение следует подписывайтесь