Найти в Дзене

В послевоенное время бабушка

 В послевоенное время бабушка рассказывала ей сказки, теперь девочка рассказывала их сама. И не просто рассказывала — пела. Бабушка была права: нет на свете ни одного такого светлого человека, как моя бабушка. И домик в селе рядом со Смоленщиной тоже был в те годы светлым, и леса на юге были светлыми, и рощи на севере. Но это только, когда мы, дети, были дома, — в безоблачные солнечные дни. В дни других, ненастных и пасмурных, дом встречал нас хмурыми тучами, а лес — тенью, и деревья в нем стояли хмурые, как люди. А если говорить о будущем, то дом ждал нас с неярким солнечным светом, солнечный свет встречаем нами, ветры приносили нам тепло, ясные дни навевали нам добрые помыслы, а тучи несли в дом серую грусть, да и эта грусть оживала, когда небо, как бы хмурясь, начинало покрываться перистыми облаками. Вырисовывался дом-мираж, дом-иллюзия, дом, который невозможно построить. И вот посреди всего этого уютного дома, на самом его видном месте, словно бы дар предвидения, я увидела вдруг в

 В послевоенное время бабушка рассказывала ей сказки, теперь девочка рассказывала их сама. И не просто рассказывала — пела. Бабушка была права: нет на свете ни одного такого светлого человека, как моя бабушка. И домик в селе рядом со Смоленщиной тоже был в те годы светлым, и леса на юге были светлыми, и рощи на севере. Но это только, когда мы, дети, были дома, — в безоблачные солнечные дни. В дни других, ненастных и пасмурных, дом встречал нас хмурыми тучами, а лес — тенью, и деревья в нем стояли хмурые, как люди. А если говорить о будущем, то дом ждал нас с неярким солнечным светом, солнечный свет встречаем нами, ветры приносили нам тепло, ясные дни навевали нам добрые помыслы, а тучи несли в дом серую грусть, да и эта грусть оживала, когда небо, как бы хмурясь, начинало покрываться перистыми облаками. Вырисовывался дом-мираж, дом-иллюзия, дом, который невозможно построить.

И вот посреди всего этого уютного дома, на самом его видном месте, словно бы дар предвидения, я увидела вдруг витринное изображение этого дома. Обыкновенное витринно-перенесенное, к которому, оказывается, мое воображение тоже имеет отношение, так что оно не только витринная редкость, но и мое собственное желание.

70

Дом был прежним. До перестройки он был моим родовым гнездом. Но все же когда я смотрела на его витринную фотографию, мне хотелось, чтобы в старом моем доме, в стеклянных витринах этого маленького магазинчика на перекрестке улицы Победы и улицы Ленина, вдруг мелькнули перед моими глазами золотые буквы на зеленом фоне: «Гранатная дача».

Вот они, эти золотые буквы:

«Гранатный двор»

 

В первый раз увидев картинку, я сразу поняла, что это то самое, родное, что я искала. Цветные стеклышки были так горячи, что, казалось, через них легко можно было разглядеть само золото в его мерцающей глубине. И я сказала об этом бабушке.

— В селе твоем есть еще такие стеклышка, в седьмом саду, на территории, — ответила она. — Значит, ищи их там. Там и проси новый дом для своей картины.

Сказано — сделано: я отправилась искать те стеклышко. Теперь они лежали у меня дома.