– Папочка, а расскажи мне сказку!
– Конечно, Доченька моя сладкая, конечно. Помнишь, в детстве ты не могла уснуть пока я не садился рядом на старенькое кресло у изголовья твоей кроватки и нарочито монотонным голосом рассказывал тебе про Ивана Царевича и Василису Премудрую, Гарри Поттера и Гермиону, Винни-пуха и всех-всех-всех. Иногда даже сам засыпал раньше тебя.
– Не помню папуля, не помню такого.
– Ах да, крошка, работы, наверное, тогда было невпроворот, выше крыши.
– Да, а мама говорила, что ты в то время в тюрьме сидел за твои паленые бизнес-схемы.
– Не верь, Доченька, мама вечно всё преувеличивает особенно, когда дело касается меня. Вот тогда я расскажу тебе сказку, в которой и она сама немного присутствует.
В некотором царстве в тридесятом государстве, прекрасным солнечным июньским утром я и твоя мама Рая гуляли по Арбату. Погода была чудесная, настроение лучезарное, Белые пушистые облака кусочками сладкой ваты нависали над столицей. Что-то я, впрочем, увлекся... Помню, это был июнь.
Довольно далеко, где-то метрах в двухстах от нас стояла молодая девушка и всячески пыталась привлечь наше внимание. Мы пригляделись: это была Натали, жена нашего неподражаемого друга Эндрю Колиса. Он у нас был один такой, и, может быть, один в целой Москве. Человек-праздник, человек-оркестр, если началось совместное пати, то можешь быть уверен, что все закончится фейерверком эмоций и взрывом чувств либо в милиции, либо в больничке. Это, доченька, самая короткая и простенькая из Колисовых сказок, дальше будет круче.
Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Продолжу. Натали рысью подбежала к нам. Было видно, как её переполняет внутри какое-то совсем свежее переживание, которое она готова выплеснуть на нас, чтобы не разорваться самой на мелкие части.
– А мой-то, мой, – начала она без предисловий. Естественно, эта история была связана с нашим другом Эндрю.
Мы переглянулись, вроде бы мы куда-то очень спешили, но желание услышать о свежем подвиге Колиса пересилило. Герои древности застенчиво попрятались в свои пожелтевшие книги, а мифический Геракл нервно закурил где-то на Олимпе. Наша компания зашла в «Спортбар» и заказала кофе, а девушки ещё и десерты.
– Это была прошлая пятница (кстати сейчас был вторник одиннадцать утра), – продолжила Натали свою сбивчивую взволнованную речь. Я, как у нас заведено, готовила благоверному ужин, когда вдруг раздался неожиданный звонок в дверь. Было только пять часов вечера, а ведь мой дражайший супруг никогда так рано не приходит с работы. У меня всё на кухне и дымится, и шкворчит: в духовке запекается карбонат, на плите убегает куда-то борщ, и картошечка еще совсем сырая. Да и сама я растрепанная и одетая по-домашнему, как пугало на огороде в бигудях.
Открываю, а тут он, Супермен спаситель мира, без предварительного прозвона и с букетом роз целых семь штук розовых и с крупными бутонами. Давненько мне цветов мой Герой не дарил. Просто праздник какой-то! Стоит и лыбится своей обычной нагловатой улыбкой, кормилец.
А я прям растерялась, чмокнула его в небритую натруженную в офисе щеку и говорю: «Драгоценный мой, я ещё не совсем готова к такой нечаянной радости, но дай минут двадцать и все будет, как в Букингемском дворце. А пока сходи-ка, пожалуйста, мил дружок за чёрненьким».
И пошёл Родимый, полетел Сокол сизокрылый в булочную через один дом от нашего. А я цветы в вазу и давай быстренько марафет наводить да готовку заканчивать. Мечусь броуновским движением туда-сюда по квартире как растрёпанная лань, сайгачу судорожно и понимаю, что не успеваю ничего.
Придет мой Смысл Бытия с черненьким, а у меня одна нога здесь, другая там причем в разных тапках, и никакого ему Богатырю моему Букингемского дворца. Но, думаю, он у меня всё-таки понятливый, посидит где-нибудь на лавочке подождёт с полчасика, а я пока справлюсь со своими бедами.
Прошёл где-то час, сижу я вся на марафете: завитая, наскоро намакияженная в вечернее платье затянутая, борщичок стынет и картошечка тоже, а водочка прозрачная в запотевшем графинчике наоборот нагревается, а милого-любимого всё нет и нет.
Все мы слышали подобные истории, их десятками и сотнями рассказывают в прокуренных кухнях на бескрайних просторах нашей необъятной родины. Этот вон сходил за хлебушком, встретил по дороге приятеля и махнул автостопом в Крым без документов и денег. Другой выходил вынести мусор в майке алкоголичке и штанах с пузырями на коленях в тапочках на босу ногу в декабре, а возвратился из Тамбова через неделю подшофе и с фингалом во всё лицо. Третий пошел за ребенком в детский сад, а вернулся из колонии строгого режима через семь лет, четвертый так и вовсе не вернулся. Таких, мол, героев у нас полстраны, кому дома не сидится. Уходят на пять минут, а потом оказываются в загсе, горячих точках, больницах или, скажем, в Перу. «Обыденность, рутина и тоска», – скажете вы. Но подождите со скоропалительными выводами.
Вот я, как вдова, сижу в квартире одна-одинешенька и пью горькую, не закусывая. Ужин уже едва тёплый дымится, но нет никакого аппетита, кругом порядок, шик-блеск, и я сама хоть сейчас на подиум, а суженого-ряженого убили на войне подлые фашисты. Так ведь и на телефон не отвечает гад, выключил его чтобы я не донимала. У него по работе этих телефонов штук шесть или семь, Все время путается с ними, номера меняет каждую неделю, партизан. А один специальный у него для его мерзких проституток, а может и не один, а больше.
В общем нет Красавца в пятницу, нет и в субботу весь день нет. И в воскресенье нет, и в понедельник не нарисовался подлец. В понедельник вечером ложусь спать, а на сердце тревога какая-то, камень чувствую в груди. И ноет, и зудит. Сердце женское – вещун, все чувствует, похлеще всяких телевизионых магов-экстрасенсов. Знаю-знаю, скоро должен появиться мой ненаглядный. Любимый, кобелина блохастый, пропахший насквозь распутными шмарами. Или, культурно выражаясь, доступными гейшами.
И правда, шесть тридцать утра – звонок в дверь, а сердце заколотилось радостно: «Он!» Он любимый, он единственный, как в той клятве в Грибоедовском Дворце бракосочетания, «пока смерть не разлучит нас». Его, конечно, смерть от моего крысиного яда!
Бегу-бегу со всех ног открывать дверь, специально ведь на щеколду закрыла чтобы Любимый не прошмыгнул в наше гнездышко, неслышно, аки тать в ночи.
Набросила на себя только розовый шелковый халатик на голое тело и, не затянув поясок, на кухню заскочила сковородку ухватистую выбрать для Него, Сокола быстрокрылого. Нашла-нашла, ухватистая такая, небольшая, но чугунная. Попробовала у зеркала три холостых удара. Он же у меня Богатырь, метр девяносто четыре, и вижу: прямо в самое перекрестие, в самую переносицу родную залетит сковородочка. Даже без оптического прицела, снайперский инструмент, да и только!
Спешу открывать дверь, а орудие возмездия держу за спиной, чтобы возлюбленный не увидел и не приготовился заранее. Дверь, естественно, приоткрыта и держится только на цепочке. Снимаю ее эту цепочку, дверь со скрипом приоткрывается, и я вижу поганую глумливую рожу Рыцаря моего сердца как в перекрёстье прицела. Естественно, совсем неудобно бить из-за спины, поэтому я начинаю немного разворачиваться телом, чтобы сподручнее и внезапней был чугунный поцелуй. Вот он уже совсем близок мой сладкий миг триумфа!
Но тут нежданчиком у моего Эндрю из подмышки (а мой благоверный, как вы понимаете, почти два метра ростом) вылезает кучерявая антрацитовая голова негра! Я в шоке бросаю сковородку и пытаюсь запахнуть халатик, из-под которого вызывающе торчат мои сиськи и то, что пониже. Лицо моё покрывается сразу пунцовой краской стыда и обиды, как из баллончика граффити на заборе. Сковородка весело громыхает по полу, негр ощерился белозубой улыбкой, а этот Конь, еле сдерживаясь, чтобы не заржать во весь голос, наслаждается моментом.
– Кто это, зачем это? – бормочу я от неожиданности, понимая, в какой дурацкой ситуации нахожусь.
– Ну ты же просила черненького! – улыбаясь говорит Эндрю и добавляет: «Что и кофейку нам не нальешь?! Черненького…»
Вот ведь как верно этот негодяй предугадал, в каком виде я буду его встречать и что именно может его ждать по возвращении! Все четко рассчитал и приготовился. Делать нечего – бреду на кухню, варю эспрессо этому черно-белому кино. Момент безнадежно упущен, приходится смириться с поражением и ждать нового подходящего случая.
Через пару дней, встретившись с Эндрю, я спросил Героя, где же он нашел негра в полседьмого утра.
– Где-где в Патрисе Лумумбе, конечно (имеется введу институт Дружбы Народов имени Патриса Лумумбы на метро Коньково). Хватаю его, дрожащего, за шкирман и говорю: ну-ка поехали ко мне кофе пить!
– И что он?
– А что ему остается делать?! Вспомнил нехотя загорелый бедолага свое неказистое прошлое на плантациях этого самого кофею и безропотно побрёл со мной навстречу судьбе.
Вот такой в наше время был БЛМ (Black Lives Matter). Впрочем да, признаюсь, я немного расист, не такой явный, как Ку-Клукс-Клан, а тихий такой, латентный расист. И я всегда на стороне белого человека, даже, когда тот неправ. Особенно после того, как я был в командировке в Анголе во время тамошней войны, и черномазые палили по мне почем зря из калашей. И мне оно вообще не улыбалось. Впрочем, это уже совсем другая сказочка, и я обязательно расскажу тебе, доченька родная, позже, и как всегда на сон грядущий.
Нашей сказочке конец, а кто слушал молодец. Спи, моя радость и пусть тебе приснятся прекрасные розовые сны и ни в коем случае мой друг Эндрю Колис.
✳ ✳ ✳
Другие истории от Графа Гагарина вы найдете в книге "Герой 90-х. Душевное Интервью":
Книжный Мир https://clck.ru/3Gv6oH
На её страницах Граф ведет доверительную беседу с проницательным и искушенным читателем и отвечает искренне и правдиво на самые несуразные вопросы. Погружаясь в легкую прозу автора, с первых арок испытывая эйфорию под воздействием его изящного стиля, так просто почувствовать скоротечность и моментальность сурового земного бытия всем тем, кто, испытывая житейские неурядицы, не уступает своё пространство в жизни.
#графгагарин #герой90 #девяностые #душевныеистории #юмор #хорошеенастроение #реальныеистории #BlackLivesMatter