Ох, и любят здесь вспоминать, как хорошо жилось в СССР! И про наше замечательное счастливое детство. Я тоже кое-что вспомнила. И опять пошла за дизлайками. Потому что мне не нравилось жить в СССР, и я не хочу туда вернуться, даже в свое детство.
Оно, детство, у меня было не сахар, я даже в пионерлагере ни разу не была. На все каникулы меня отсылали к бабушке в деревню, где было большое хозяйство. А так хотелось! И в пионерлагерь, и на юг. Море, горы, которых я никогда не видела... Другие дети рассказывали, и я тосковала. Обопрешься, бывало, на грабли, глаза в небо, и ну мечтать.
И вот в начале учебного года на торжественной линейке объявляют, что лучший пионер будет премирован путевкой в Артек! Для этого надо быть круглым отличником и заниматься общественной работой. У меня глаза загорелись: хочу!
Училась я всегда хорошо, Бог дал мне прекрасную память. У учителей, бывало, глаза были круглые от удивления, когда я наизусть шпарила страницами из учебника. Так что отличницей я стала легко. Но вот общественная работа.... Тут надо взять недосягаемую доселе высоту.
У нас на всех собраниях склоняли старшую пионервожатую за безобразный завал тимуровской работы. Первоклашки уж больно отвязные, а старушки, напротив, привязчивые. Принесешь батон хлеба и до вечера будешь смотреть альбомы с пожелтевшими фотографиями. Вот никто и не хотел. Но Артек, ребята! Чего не сделаешь ради мечты!
Весь учебный год мама меня дома почти не видела и даже заволновалась. А я просиживала в продленке, подтягивая по учебе несознательную мелочь, а потом чинно пила чай с овсяным печеньем у очередной своей подопечной, после того как заклею окно и перемою посуду.
Отчет на итоговом собрании нашей пионерской дружины прозвучал впечатляюще. Директор даже прослезилась. Меня хвалили все, в гороно полетели ласточки: вот видите, как мы работаем! У нас лучший во всех школах тимуровский сектор! Старушки охвачены, и пишут благодарные письма, первоклашки вовлечены в учебный процесс. А в свободное время собирают металлолом и макулатуру и посещают кружок "Умелые руки". Я считала, что путевка в Артек у меня в кармане, я честно ее заработала...
Короче, поехала дочка завуча. У нее еще и папа в Горкоме работал. На линейке об этом не объявляли, просто классный руководитель как-то обмолвилась, что Яна едет в Артек. Минуточку, какая Яна?!
Домой я пришла в слезах: "Мама, как же так?! Янка даже не отличница! У нее две четверки! И на совете дружины сидит, как мышка. В то время, как меня знают все! Я главная активистка!"
Мама молчала. А что она могла сказать? И я, как обычно, на все три летних месяца загремела к бабушке в деревню.
Когда в начале следующего учебного года на меня опять попытались повесить самый отсталый сектор, я в трех словах (одно нецензурное) объяснила членам совета дружины во главе со старшей пионервожатой, куда им следует пойти. Потом зарядила учебником по загорелой макушке дочки завуча и гордо хлопнула дверью, решив, что путь в мое светлое будущее начнется не здесь.
Главное я поняла: просто так эти "завучевы дочки" свое не отдадут, и уж тем более не подарят. Надо взять.
Я уж молчу о том, как учительница литературы, осуждая на уроке мещанство на примере рассказа Чехова "Крыжовник" бежала после занятий в подсобку к завмагу. За дефицитными финскими сапогами. А потом синей ручкой исправляла ее дочке ошибки в контрольном диктанте.
А я опять бежала к маме: "Ну как же так?! Она же беспросветная мещанка! Почему она говорит одно, а делает другое?! И где мои финские сапоги?!"
В общем, тем, кто у власти и при распределении благ всегда жилось хорошо, а всем остальным не очень. В любые времена, что тогда, что сейчас.