В рекламе на обложке книги написано: «Эта книга обязательно полюбится тем, кого впечатлила история «Татуировщик из Освенцима» Хезер Моррис». На самом деле, мне кажется, что тем, кому понравился «Татуировщик...» не понравится труд Джереми Дронфилда. В отличие от легковесного романа Хезер Моррис «Мальчик, который пошёл в Освенцим вслед за отцом» - произведение не художественное, а полностью документальное, хотя и написано таким хорошим языком, что читается, как роман.
Для написания своей книги Джереми Дронфилд проделал огромную работу. Эта книга не просто история семьи Кляйнман, пересказанная автором. Здесь каждое событие подтверждено документально: дневниками, воспоминаниями и интервью, официальными документами и списками. Библиографический список в конце книги содержит более 400 наименований. Согласитесь, это говорит о многом.
Итак перед нами семья Кляйнман: отец Густав и мать Тини; взрослые дочери Эдит и Грета, сын Фриц и самый младшенький - Курт. Вена. 1938 год.
Кляйнманы хоть и евреи, но скорее воспринимают себя венцами. Густав - оптимист. Он не верит, что с ними может что-то случиться. Но после аншлюса Австрии, жизнь Кляйнманов меняется.
В 1939 году Густав и Фриц были арестованы и попали в Бухенвальд, ставший первым лагерем на их долгом и таком сложном пути. Можно сказать, им повезло, ведь с самого начала и почти до самого конца войны отец и сын были вместе, оставаясь друг другу защитой и поддержкой.В 1939 году евреям ещё можно было эмигрировать в другие страны Европы или Америку, но препоны, стоявшие на пути эмигрантов, порой, были абсолютно непреодолимы: «С марта 1940 года на собеседования для получения визы людей вызывали лично, и ей рекомендовалось дождаться, пока Густав и Фриц освободятся, чтобы вместе прийти в консульство. Однако СС не отпускало заключенных, пока они не предъявят готовых бумаг на эмиграцию». Это был порочный круг, из которого выхода просто-напросто не было. Мало того, что эмигрировавшим евреям нужно было заплатить огромные налоги на выезд, мало того, что фашистское правительство вставляло всевозможные палки в колёса, Великобритания и Америка не хотели принимать такой поток эмигрантов. И просто напросто консулы делали все возможное, чтобы не выдавать виз: «На финальном этапе, когда изволновавшийся заявитель предъявлял наконец все чудом собранные бумаги, ему сообщали, что он не сумел доказать свою ценность для Соединённых Штатов и поэтому, вероятней всего, «станет обузой для общества». В визе отказано».
В результате из семьи Кляйнман удалось эмигрировать только старшей дочери Эдит по рабочей квоте в Великобританию и самому младшему сыну - Курту. Его приняла к себе американская еврейская община в небольшом городке Нью-Бедфорд. К тому моменту Густав и Фриц уже были в лагере, а мать Тини и дочь Герта были отправлены в Остланд на новые германские территории, чтобы «строить новую жизнь». Их поезд достиг Малого Тростенца, а там вместе с тысячами других они были расстреляны.
Несмотря на все ужасы жизни в Бухенвальде Густаву удаётся вести дневник, в котором он пишет о событиях, происходящих в лагере. Удивительно, но этот дневник переживет с Густавом не только Бухенвальд, но и Освенцим, и дойдёт до самого конца войны.К тому моменту, как всех евреев переводят из Бухенвальда в Освенцим, юный Фриц становится опытным строителем. Строители были необходимы лагерю, а потому Фриц должен был остаться в Бухенвальде, тогда как его отец Густав попал в список тех, кого отправляли в Освенцим. Отправка в Освенцим евреев из других лагерей означала только одно - смерть. Иллюзий на сей счёт у узников не было и быть не могло. От этого поступок Фрица героичен вдвойне.
«Если хочешь жить дальше, ты должен забыть отца», - так сказал ему друг и наставник Роберт Сиверт. Но Фриц не мог. Они с Густавом были неразделимы. А потому Фриц самовольно попросил внести его в списки для перевода в Освенцим и отправился туда вместе с отцом.
Им обоим удалось выжить в самом страшном из гитлеровских концлагерей. Не только выжить, но и помочь многим другим, благодаря тому, что Густав занял неплохое место среди узников, являясь опытным мастером, а Фриц участвовал в Сопротивлении (если вы ничего не знаете о движении Сопротивления в Освенциме, рекомендую почитать книгу Джека Фэруэдера «Добровольный узник»).
Отец и сын дошли вместе почти до самого освобождения, однако в конце войны им суждено было разлучится. Когда эвакуировали узников Освенцима в другие лагеря, Густав настоял на том, чтобы сын бежал. Сам же он был отправлен в Берген-Бельзен, где и дожил до освобождения лагеря союзниками. Пожалуй, ужасы, свидетелем которых Густав стал в последнем из своих лагерей, превосходят все, пережитое им до этого (если посмотреть хроники освобождения Бергена-Бельзена и фотографии, волосы встают дыбом). Тысячи трупов, грязь и отсутствие какой-либо гигиены, и каннибализм, который начался в последние дни жизни лагеря, могли свести с ума даже самого стойкого из стойких. Густав остался жив только благодаря мысли, что Фриц вырвался из этого ада и уже находится в Вене.
Однако он ошибался. Фриц после побега на перегоне между Освенцимом и Берген-Бельзеном был на свободе всего несколько недель, а затем его арестовали и отправили в Маутхаузен, ужасы которого сравнимы с адом Освенцима. Для Фрица последние три месяца заключения тоже, как и для отца, оказались самыми тяжелыми. Он был одним и уже не верил, что когда-нибудь этому придёт конец. На момент освобождения Фриц - двадцатилетний парень в расцвете лет - весил всего 36 кг.
Густав и Фриц Кляйнманы могли погибнуть много раз. Они провели в нацистских лагерях долгие шесть лет жизни. Однако они выстояли и не сломились. Они смогли выжить и рассказать свою историю людям. Они смогли выжить благодаря тому, что были рядом и помогали друг другу во всех лишениях.
Не так давно я прочитала «Ночь» Эли Визеля. Там один из героев, тоже попавший в Освенцим вместе с отцом, признаётся, что отец был для него настоящей обузой, ведь приходилось переживать не только за себя, но и за него, поэтому, когда отец отстал от него на марше Смерти из Освенцима, он испытал облегчение. От этого история Фрица, не пожелавшего оставить отца и отправившегося в Освенцим вслед за отцом, приобретает ещё больше героизма и становится поистине уникальной.
Постскриптум
«Если Густав Кляйнман пытался забыть о Холокосте, то Фриц, наоборот, дал себе слово никогда о нем не забывать. После войны союзники судили нацистскую верхушку в Нюрнберге в 1945-1946 годах и Дахау в 1945-1947 годах. Многих казнили или посадили в тюрьму, а в международном праве появились понятия геноцид и преступление против человечества. Однако когда эти процессы закончились, на преступления нацистов словно пал покров молчания - особенно в самой Германии. Возможно, пострадавшие от нацистов хотели таким образом отгородиться от прошлого. К концу 1950-ых выросло поколение немцев, вскормленных на лжи: о том, что большинство евреев просто эмигрировали, что насилие на войне неизбежно с обеих сторон и что нацисты не уступали в жестокости союзникам. Эти молодые немцы ничего не знали о Холокосте, а названия Освенцим и Собибор, Бухенвальд и Бельзен говорили им очень мало - если они вообще их слышали. Большинство эсэсовских убийц осталось на свободе, и многие до сих пор жили в Германии».