Предисловие
Ещё до начала франко-прусской войны, Правительство Прусского Королевства, в частности Отто фон Бисмарк – «железный канцлер» Германской Империи, стало инициатором ряда военно-захватнических походов на территории Центральной Европы с целью разгрома сильных геополитических соперников, в качестве которых, на момент начала завоевательных походов, выступали Австрийская Империя – позже Австро-Венгерская Империя (оф. наимен. – Королевства и земли, представленные в Рейхсрате, а так же земли венгерской короны Святого Стефана, образовавшееся 15 марта 1867 года после венгерской революции, как компромисс между мадьярами и австрийцами, достигших своего закономерного и наиболее приемлегого результата – двуединой монархии при разделении власти между двумя главенствующими субъектами австро-венгерской федерации), Французская Империя (на момент своего падения после крупнейшего поражения Наполеона I Бонапарта в 1815 году, тогда же и состоялся первый «Венской конгресс» 1814-1815 гг., по завершению которого, расстановка сил в Европе значительным образом изменилась и к Прусскому Королевству были присоединены ранее завоёванные Королевства, Герцогства и вольные города, мелкие Княжества и полуавтономные регионы, которые раньше входили в состав раздробленной политически Священной Римской Империи, а позже – в Рейнский Союз, созданный Наполеоном IБонапартом, как лорд-протекторство и очередной шаг к завоеванию Европы, Французская Империя была лишь тенью своего прошлого и на троне восседала слабая геополитически монархия с аналогичной по силе и подготовке армией) и Датское Королевство, которое было значительно слабее и с тем учётом, что ранее, после фактического развала Датско-Норвежской унии, датская монархия потеряла контроль над выгодными позициями в Атлантике после потери Норвегии, которая отошла к Шведскому Королевству, как результат поражения в шведско-норвежской войне, в 1814-м году. Политика Прусского Королевства была направлена на реализацию, так называемой «мало-германской идеи», по плану которой предполагалось объединение всех разрозненных Герцогств, Княжеств и Королевств будущей Германии (Германской Империи) вопреки планам Австрийской Империи (Австро-Венгрии), стремившейся выполнить те же геополитические задачи, но при этом так же завладеть Прусским Королевством и тем самым реализовать планы «великогерманской идеи», однако из-за крайней неоднородности внутри самой Империи, множества классовых, социальных и этнических противоречий, немцы устремляли свой взгляд именно на Пруссию, которая в тот момент вела свои войны с двумя странами – Австрией и Данией.
Завоевательные походы Прусского Королевства и политика Канцлера Отто фон Бисмарка, были с самого начала обречены на успех ввиду того, что и Датское Королевство, и Австрийская Империя, были слабы геополитически, не имели должных союзников и в целом за всю многовековую историю своего развития в Центральной Европе, были не способны ответить стремительно развивавшейся прусской военной машине, которая катком прошлась по Центральной Европе и забрала всё, что нужно, хотя основной целью были не столько территории, сколько престиж и авторитет, так как для объединения разрозненных германских земель, был необходим должный уровень уважения к прусской монархии и стране в целом, немцы должны были понимать, что их сильный друг (для некоторых из немцев, выступавших на стороне Австрийской Империи, Пруссия служила противников, за что и поплатились, будучи аннексированы в 1866-м году) будет куда более выгоден для объединения, нежели значительно ослабевшая Австрия, которая тогда ещё и продолжала терпеть поражение от повстанцев в раздробленной Италии (период, прозванный «Итальянским Рисорджименто»), позже преобразованной в Итальянское Королевство, объединённое под эгидой Сардинии-Пьемонта. С этой целью первым походом послужила Датско-Прусская война 1848 – 1852 годов, ряд походов, по итогам которых, «Королевской армии Пруссии» удалось достичь существенных результатов на поле боя и обеспечить Правительству Прусского Королевства возможность для присоединения Шлезвига-Гольштейна – области, ранее принадлежавшей Датскому Королевству, до это служившие марионеткой Датско-Норвежской унии, часть земель которых даже имела некоторые притязания со стороны Императора Всероссийского, но не реализованных в итоге ни до, ни после развала Датско-Норвежской унии (хотя по большей части, Дания и Норвегия имели хорошие отношения с Российской Империей, в отличие от Швеции, которая продолжала видеть в России исконного врага, за счёт чего и был реализован план объединения Швеции и Норвегии для защиты от России, которая до этого получила земли Финляндии, ставшие российской автономией и Прибалтику).
Австро-прусская война послужила ещё одним толчком к успешной реализации планов амбициозного Канцлера Отто фон Бисмарка, по итогам которой свою полную независимость получило и Итальянское Королевство, выступившее на стороне Пруссии с той целью, что бы отвоевать Венецию у Австрии и ещё на один шаг приблизиться к завершению «Итальянского Рисорджименто», не считая Папской области, которая находилась под некоторым влиянием и защитой со стороны Французской Империи, которой на тот момент правил не слишком состоятельный монарх – Наполеон III, и на которую не единожды совершали нападения войска новообразованного Итальянского Королевства, но неудачно (падение Франции в будущем обеспечило все условия для аннексии земель Рима и их преобразования в субъект Итальянского Королевства с будущим предоставлением автономии Папе Римскому в рамках того же самого Рима – Ватикана, как отдельного от Италии государства, где правил избираемый Папа Римский), а Прусское Королевство получило часть земель Силезии, ранее принадлежавшей Австрийской Империи, а так же земли Ганновера и Гессен-Нассау в 1866-м году после завершения двухмесячной войны с Австрийской Империей, где после бушевали реваншистские настроения, однако Правительство Вены так и не решилось выступить против Пруссии. Хотя на тот момент, Прусское Королевство уже обзавелось всеми необходимыми позициями для завершения политики Канцлера Отто фон Бисмарка и всё, что требовалось – это превентивная война с ослабшей Францией, с которой у Пруссии существовали притязания на Великое Герцогство Люксембург – автономное образование, существовавшее после распада Голландского Королевства (отделения Бельгии и Люксембурга), служившее объектом «личной унии», которым правил Виллем III – Король Нидерландов, позже желавший продать это самое образование с целью его ненужности для самой Голландии и с целью избежания проблем («куй железо, пока горячо», продажа Люксембурга была бы наиболее выгодным для Нидерландов решением, тем более, что прямого сообщения между двумя субъектами «личной унии» не было, и богатые месторождения железа в Люксембурге вряд ли бы стали хоть сколько-то выгодными при добыче для самих Нидерландов).
А что же в самой Франции?
В самой же Франции, пришедшей после Первой Империи Наполеона I Бонапарта, ситуация обстояла не самым лучшим образом ввиду множества факторов и не столько экономических, сколько социальных. На момент начала франко-прусской войны, Французская Империя (ранее это была Французская Республика с Наполеоном III во главе, как Президентом, но позже преобразованная в Империю после фактической узурпации власти со стороны наследника прежнего Бонапарта, а после – полной ликвидации Республики с превращением её в Империю) успела пройти через «промышленную революцию», но не так успешно, как это было, например в Соединённом Королевстве Великобритании и Ирландии, где после завершения «промышленной революции», преобладающим сектором, как ни странно, стала промышленность: угольная, сталелитейная, транспортная, и при этом доля товарного оборота Англии на мировом рынке превышала почти 50% до появления на мировой арене новообразованного, после завершения франко-прусской войны, государства – Германской Империи, которая шла по пути «грюндерства» - экономической политике, направленной на стремительное наращивание экономического потенциала, как правило за счёт львиной доли различных фондов, на французские деньги, которые шли в Германию в качестве репарационных выплат. После завершения «промышленной революции», Французская Империя, как ни странно, не стала похожа на Англию в её лучшие годы – в годы правления Королевы Виктории Кентской, не заимев при этом должного числа промышленных предприятий и в целом не делая на это ставок, преобладающим сектором оставался сугубо аграрный, однако из аграрной страны, Французская Империя превратилась в аграрно-промышленное государство, которое, в целом, было способно обеспечивать не только удовлетворение потребностей собственных граждан, но и потребности Верховного Командования, которое, как и прусское, делало ставку на наращивание военного потенциала, который, правда, в сравнении с прусским, был значительно ниже и уступал фактически во всём, будучи превосходящим лишь на бумаге и это вскоре покажет западноевропейская кампания Прусского Королевства в 1870-м году, и при этом «Имперский флот Франции», пусть и превосходил прусский флот, но при этом не мог вести боёв в Северном море ввиду того, что Верховное Командование Прусского Королевства, зная о превосходстве французов на море, выбрало позиционную доктрину по обороне подступов к побережьям в Северном море, выстраивая собственный флот именно по этой схеме – для того, что бы тот наиболее эффективно держал оборону в случае нападения со стороны вражеских судов. Однако, даже не смотря на относительно успешное завершение «промышленной революции» во Франции, её экономика больше всего держалась именно на зарубежных кредитах и банковских системах, содержащих множества иностранных предприятий, служивших на пользу французским капиталистам, как например выстроенная в Египте система кредитования, при которой французские Ротшильды имели существенные доходы со страны, экономически слабой и находящейся в вассальной (относительно, т.к. позиции Османской Империи в тот момент были крайне слабы из-за всех раскрывшихся за многие столетия проблем, которые младотурки так и не решили вплоть до падения самой Империи в 1922-м году, особенно с доли «Всеобщего фонда Суэцкого канала», которая, до вытеснения французов британцами, была фактически преобладающей, если не считать долю египтян и турок, которые почти ничего там не решали, учитывая их экономическую слабость и кредитную зависимость от Европейских Держав, в частности от Французской Империи – позже Французской Республики, и Соединённого Королевства Великобритании и Ирландии. Однако «промышленная революция» подарила Правительству Франции усиление позиций рабочего класса, который активно отстаивал собственные позиции, и при этом в самой Франции ещё до этого существовали обширные революционные настроения, которые лишь усиливались с годами капиталистической эксплуатации и несостоятельной монархии, узурпирующей власть на протяжении двух периодов существования Первой и Второй Французских Империй под властью Бонапартов, и с учётом того, что Наполеон III был крайне слабым политиком, который фактически предоставил всю внутреннюю политику своим министрам, а сам ударился во внешнюю политику, при этом умудрившись перессориться со всеми главными монархами Европы и существенно подорвать авторитет Франции, обеспечив своей страны фактически полное отсутствие её дипломатической поддержки со стороны иных монархий («Крымская войны» и попытка вмешательства в польское восстание в итоге ударили по отношениям с Санкт-Петербургом, а война с Австрией и отсутствие хоть какой-то поддержки в момент её войны с Прусским Королевством, в итоге привели и к тому, что Австрия стала считать Францию своим врагом, а вторжение в Мексику и создание марионеточной Мексиканской Империи в итоге обернулись полным кошмаром для всей Франции, приведя к полному падению позиций Императора Наполеона III), общие настроении во Франции оставались крайне неблагоприятными и фактически первое крупной поражение или ещё один промах со стороны монархии, могли вылиться в новое вооружённое противостояние нескольких интересов – рабоче-крестьянских («Французская Коммуна» - это первый в истории случай, когда революционные движения фактически заложили основы для роста идей коммунизма, марксизма), национально-революционных и монархических, которые истратили свои позиции ещё в период существования Первой Французской Империи при правлении Наполеона I Бонапарта.
Так и случилось: начало войны с Прусским Королевством, когда Отто фон Бисмарк фактически спровоцировал Наполеона III развязать войну, стало камнем преткновения для Франции и её последнего Императора, событием, ознаменовавшим скорое падение властного узурпатора и неудавшегося политика вместе со всей монархической системой, которая была сшита белыми нитками в то время, как прусская монархия лишь наращивала собственные позиции и обеспечивала себе признание со стороны, фактически всех немецких представителей. Хотя, если учесть и тот факт, что Наполеон IIIразрушил всяческие отношения с главными монархами Европы, что Российская Империя, что Соединённое Королевство Великобритании и Ирландии, были настроены на то, что бы ослабить Францию, ставя вопрос ребром – либо победа Пруссии, либо победа Франции, хотя последнее было крайне маловероятным развитием событий, хотя больше всего в этом было заинтересовано именно Правительство Великобритании, как и вся капиталистическая верхушка Англии, ждавшая момент, когда можно будет урвать кусок пожирнее от страны-конкурента, которая вот-вот должна была окончательно упасть в бездну собственной глупости и несостоятельности.
Могла ли Франция победить в войне 1870-1871 гг.?
К моменту начала войны, Прусское Королевство предстало в несколько ином виде – в виде Северогерманского Союза, куда вошли земли и Германское Королевства и Герцогства, ранее присоединённые по условиям «Венского договора» от 1815 года, и по условиям мира между Австрией и Пруссией по итогам австро-прусско-итальянской войны 1866 года, что таким образом, ставило Французскую Империю в ещё более невыгодное положение, так как ранняя политика Наполеона III, о которой было сказано в предыдущем подзаголовке статьи, явно не способствовала тому, что бы Франция обзавелась хоть какими-то существенными позициями в Европе для того, что бы дать отпор Северогерманскому Союзу и выйти из войны, как страна-победительница (ей для этого, как минимум, требовались стоящие союзники, как например Австро-Венгрия, у которой сохранялись претензии на ранее завоёванные Прусским Королевством территории, и которая в целом могла бы хоть как-то помочь высвободить силы для удара с Западной Европы – через Эльзас и Лотарингию и, вполне возможно, через Люксембург с последующей его аннексией со стороны Французской Империи, сохранявшей претензии на данный регион Центральной Европы), а потому исход был вполне очевиден – у Франции не было ни единого шанса на то, что бы победить Германию на момент начала войны.
На самом деле, ещё до начала войны, многим было ясно, что вступление Франции в войну с Пруссией обернётся ничем иным, кроме как разгромным поражением, и самого Наполеона III Бонапарта, вроде как, даже предупреждали об этом, однако сам амбициозный политик куда более охотно прислушивался к Верховному Командованию Французской Империи, которое то и дело талдычило о том, что Франция и Бонапарты получат существенные выгоды со столь «маленькой и победоносной войны» (проведём аналогии с Российской Империей во время русско-японской войны 1904-1905 гг., когда многие ошибочно полагали, что Россия преследовала цели разгромить Японию для унятия революционных настроений в качестве «маленькой и победоносной войны», хотя монархия России, в частности сам Николай II, не стремилась идти на конфликт с Японией, выстраивая свои ещё не окрепшие позиции в Китае – в Монголии, Манчжурии («КВЖД») и Северном Синьцзяне, однако в случае Франции и дурака-монарха Наполеона III, «маленькая и победоносная война» была вполне закономерным течением его внешней политики и политики французского генералитета, идиократов, не воспринимавших своего противника всерьёз, за что позже и поплатились не только поражением в войне, но ещё и плачевным поражением в гражданской войне), однако в итоге, с началом заведомо провальной войны, Наполеон IIIпопал в плен, когда взял командование войсками на себя, 1/3 от всей страны оказалась под оккупацией у Германии, а сам Северогерманский Союз превратился в центрально-европейского колосса – Германскую Империю, страшный сон любого француза, который в холодном поту вспрыгивал на кровати всякий раз, когда ему снились итоги провальной войны. Однако поражение Франции было связано не только по причине провальности дипломатии Наполеона III, но ещё и потому, что самая «Имперская армия Франции» существенно отставала от армии Северогерманского Союза, чью мощь подпитывали одни из передовых европейских компаний, в частности компания Круппа, которая делала ставку на артиллерию того качества, которое заметно превосходило французское (немецкое качество во всей красе, хотя французская оружейная промышленность то же завоевала рынок, но по больше части в Российской Империи, которая стала уделять этому больше внимания, особенно после сближения в конце XIX века, будучи при этом ещё и зависимым от французских и английских кредитов). Франция проигрывала по всем фронтам, а Отто фон Бисмарк без особого труда добился изоляции Франции от её потенциальных союзников – России, Австрии и Англии, которые хоть как-то могли поддержать Францию в войне, если бы не идиотская политика последнего из Императоров Франции. Роль в проигрыше Франции сыграла и ранняя реформа по отмене военных премий, приведших к тому, что из Франции ушло много бывалых ветеранов, а костяк будущей армии составили «зелёные» новички, которые ещё не вполне освоили новые виды вооружения, как например митральезу, которая была вполне эффективной картечницей против больших скоплений войск противника, да и план мобилизации был, более, чем паршивым, ввиду чего и оказалось, что при проходе через границу войск Северогерманского Союза, встречать врага было попросту некому. Война с Францией фактически стала для Германии очередным пикничком в Европе, где солдаты время от времени били неумелые соединения «Имперской армии Франции» в течение года, а потом и дойдя до Парижа.
Потому, если заводить речь о том, могла ли Франция победить в войне 1870-1871 гг., то проще сделать вполне закономерный вывод: нет, не могла, у Франции попросту не было ни единого шанса, и вполне вероятно, что многие бонапарто- или франкофилы могут утверждать, что у Франции были шансы на победу, но по факту, что бы Франция победила, ей нужен был не Наполеон III, а грамотный Президент, у которого был бы чёткий внешнеполитический курс, направленный на улучшение отношений с Англией, Италией, Россией и, вполне возможно, что и с Австрией, грамотное Правительство, которое провело бы нормальные реформы и достигло бы примерно того же уровня, что когда-то достиг и Наполеон I Бонапарт, и тогда, вполне возможно, что Германии не удалось бы достичь успехов на поприще войны с Францией, вполне возможно, что Германия не была бы объединена или объединилась позже – при других условиях, но всё это чистой воды фарс, и при тогдашнем неграмотном Руководстве, Франция не имела ни единого шанса на победу и будь Наполеон III, хоть чуточку сообразительней, то не пошёл бы на риск и не поддался бы на провокации Отто фон Бисмарка, но имеем, что имеем, хотя то поражение Франции в войне было более, чем необходимо, что бы сбросить многолетнюю тиранию Бонапартов и дать возможность придти к власти более грамотным Руководителям, что фактически и произошло, хотя даже в период Третьей Республики, во Франции было много не слишком удачных политиков, да и сама страна продолжала оставаться слабой, в сравнении с Германией, будучи живой лишь потому, что её поддерживали союзники в лице Великобритании и России, а позже – в лице Италии.
Однако всё же, а что если бы победила?
Как уже было оговорено, Франция не могла победить в той войне ни при каких обстоятельствах, и даже грешным делом думал, что при должном подходе со стороны Верховного Командования, Франция могла бы обеспечить себе возможность не столь унизительного перемирия, выиграв для себя чуть более выгодные условия, как например потерю одной из областей Эльзаса и Лотарингии, либо же попросту выплату контрибуций по итогам войны, ведь в любом случае, Франция не смогла бы одержать верх и получи она даже более выгодные мирные условия, политику «Железного Канцлера» предотвратить бы не получилось, и Северогерманский Союз по итогу всё равно бы стал той самой Германской Империей и кто знает, может быть на пороге раннего поражения, вспыхнула бы и новая война, где сильная Германская Империя в конечном итоге отобрала бы и не только Эльзас с Лотарингией, но и какие-нибудь колонии, тем более, что после поражения Франции, Правительство предлагало вместо Эльзаса и Лотарингии отдать Кохинхину – колонию Франции в Индокитае, от которой Отто фон Бисмарк справедливо отказался, т.к. не видел никаких перспектив в раннем германском колониализме ввиду ненужности самих колоний, да и того факта, что для защиты колоний нужен был большой флот, а у Германской Империи его не было, и появился он только в конце XIX века, когда на престол Императора Германии взошёл Фридрих Вильгельм II Альберт Прусский – сторонник активного колониализма и наращивания военно-морских сил при попечительстве Альфреда фон Тирпица. Однако, если уж и говорить, что было бы, если бы Франция волшебным образом, всё же победила бы, то наверное её геополитические позиции существенно бы возросли, однако это имело бы скорее негативный эффект, так как вслед за победой последовал бы рост опасений со стороны других Великих Держав, чья политика была бы направлена напрямую против усиления Франции (Россия и Великобритания моги бы сблизиться против Франции, как во времена «коалиционных войн» XVIII-XIX веков, и вполне вероятно, что даже Османская Империя уняла бы свои противоречия с Россией ради того, что бы лишний раз выступить против Франции и исключить её влияние в Африке, ведь та имела виды на тогдашний Османский эйялет Тунис и даже навострила лыжи в Марокко, где жило преимущественно арабоязычное население, близкое к младотуркам и субъектам Османской Империи, да и Италия вряд ли бы стала союзником Франции, больше желая получить не только колонии, но и часть от ранее утерянных земель в области Ниццы, и Корсику).
Вряд ли победа Франции гарантировала бы мир в Европе даже не смотря на то, что в случае этой самой победы, об объединении Германии не могло идти и речи (Германская Империя была довольно грозным соперником, самой настоящей угрозой, и «Великая война» 1914-1918 гг. тому подтверждение), ведь, что Франция, что Германия при тогдашних амбициозных политиках, это «палка о двух концах» - выбор не велик, либо агрессоры из Германии, либо агрессоры из Франции, одно страшнее другого. Мировая война в таком случае могла вспыхнуть всё равно, что послужило бы закономерным результатом победы Франции, однако у последней вряд ли были хоть какие-то стоящие союзники, так что вряд ли бы она победила в предстоящей бойне, и тут даже Пруссия, отброшенная назад, выступила бы на стороне формальной «Антанты», дабы вернуть то, что когда-то потеряла, хотя это довольно сомнительно, ведь результатом мировой бойни послужила именно агрессивная внешняя политика Германской Империи и притязания Австро-Венгрии на Сербию, которая искала хоть малейший повод, что аннексировать своего маленького соседа, а потому вопрос об альтернативной «Мировой войне» остаётся крайне спорным. Франция бы в случае победы приобрела новые земли в области Рейна и даже, вполне вероятно, аннексировала бы Люксембург, хотя вряд ли дело бы дошло до той же экспансии, что и при Наполеоне I Бонапарте, скорее всего – после победы Франции в войне 1870-1871 гг., Наполеон III был бы больше нацелен на создание марионеток в Западной Германии, хотя и это вопрос остаётся крайне спорным, так как много тамошних субъектов были настроены резко против Франции.
Всё, что можно сказать, так это то, что Россия осталась бы без «Черноморского флота», во Франции не было бы реваншизма и вряд ли революционные ячейки среди коммунистов и анархистов были бы нацелены на создание своей «Парижской коммуны», хотя этот вопрос, скорее вопрос французского менталитета, ведь он во все времена были резко революционным, а что там сейчас – это фарс на фарсе, ну да ладно, а Европа вряд ли была двухполярной, но вполне вероятно, что все Великие Державы были бы нацелены на ослабление Франции, либо же её уничтожение, как грозного геополитического противника, как когда-то было с Германией.